– Это уже не важно. Он мертв, а я жив. Остальное не важно.
– Как это произошло?
– Они подъехали следом за нами. Камиль и ещё несколько людей. Как только Мано и Чиро вышли из машины, сразу же получили пули по ногам. И они были слишком близко, чтобы так промазать, значит, не хотели убивать. Вот только не учили, что вооружённый Хорхе ехал чуть позади нас.
Несколько минут она хотела задать один и тот же вопрос, но не могла сформулировать. Ей казалось, что одно неправильно вставленное слово повлияет на его ответ, но глубоко внутри она знала, что ответ уже готов. Всё же, слово "когда" придавало каплю надежды словам.
– Когда я к тебе вернусь?
Альваро тяжело вздохнул, словно читал её мысли всё это время, в которых девушка выбрала неправильный вариант вопроса.
– Спроси иначе.
Она снова зажмурилась. Эти его слова сделали ответ очевидным, всё же, она тихо спросила:
– Я к тебе вернусь?
В голове началась упорная работа. Подсознание перебирало все воспоминания, стараясь уловить мельчайшие детали. Мысли, на удивление, складывались по полочкам, внося ясность, и легко строились в правильную последовательность под действием адреналина. Но вся эта сосредоточенность не помогла найти нужных аргументов. У девушки навернулись слёзы на глазах, от понимания того, что она бессильна против решения Альваро. Она ясно осознала, что может только смириться и подчиниться, проведя этот день рядом с ним, а не в спорах и забастовках. Эти мысли проглатывались и перемалывали все внутренности в кашу, вызывая ощущения реальной боли внутри.
Лидия хотела бы знать, что он чувствует, держа её в своих объятиях и медленно поглаживая ладонью по плечу. Она подняла голову, и как только окинула его бледное лицо взглядом, уловила порцию боли, похожей на свою.
Мужчина опустил к ней взгляд, и какое-то время рассматривал в тусклом жёлтом свете. Затем, приподнял уголки сухих бледно-розовых губ, приободряя, но не смог скрыть опустошения в темно-изумрудном взгляде.
Она поднялась и, тяжело передвигая ватными ногами, очутилась у окна. Альваро подошёл вслед за ней и остался рядом, чуть дальше от холодного ночного стекла.
Ей хотелось, чтобы исчез весь мир. Бывает же так в фильмах, когда вокруг героев стирается всё, никаких декораций, никаких лишних деталей. Вот, стоят актеры на белом бесконечном пространстве, и ничто не мешает только им двоим существовать. Она подумала, что пусть все декорации с грохотом рухнут, разрушатся, распадутся в пыль и ветер с моря снесёт все их частички. Пусть останутся только они, может не на белом, а на чёрном фоне, но только они вдвоём.
Его лицо, изученное до малейших деталей, вдруг показалось ей совсем незнакомым и это пугало. Словно только от одной мысли отдалиться, она уже начала его забывать.
Альваро рассматривал её, не надев ни одну эмоцию на лицо. Единственным, что выдавало его чувства, было дыхание. Грудь высоко вздымалась и медленно сжималась до опустошения, будто он выдавливал из лёгких последний кислород, чтобы не чувствовать жизни внутри себя.
Лидия опустила голову, на несколько секунд закрыла глаза и глубоко вздохнула. Когда девушка вновь открыла глаза и увидела его, её губы невольно изогнулись в улыбке, хоть из глаз и покатились обжигающие лицо слезы. Она сделала шаг в сторону и, подняв руку, прислонила к его щеке, провела пальцами по скуле и опустилась к губам. Вновь закрыв глаза, девушка притянулась и поцеловала, даже забыв перед этим вздохнуть.
Она боялась, что он не так поймёт, что остановит её. Но мужчина не контролировал свои губы, словно они жили своей жизнью, отвечая на её поцелуй.
– Я понимаю, что ничего не могу сделать, потому что ты всё решил. – Сказала, резко отстраняясь, она. Её голос дрогнул, сорвался на хрипоту. Девушка кашлянула, вытерла ладонью слезы, щипавшие щеки и продолжила: – Пожалуйста, будь сегодня со мной.
Мужчина сосредоточился на её взгляде и начал размышлять, может ли он выполнить эту просьбу. И все его обязательства и проблемы, которые необходимо было решить сегодня, не казались чем-то важным, ведь он больше всего хотел остаться с ней. Альваро, не отводя взгляда от своего отражения в её глазах, согласно кивнул.
Обхватив девушку руками, он приподнял её над полом. Не разрывая нежного медлительного поцелуя, он подошёл к постели и опустил её, плавно и мягко, словно фарфоровую куклу, которая может сломаться от малейшего резко движения. Накрыв собой, он ещё несколько мгновений её целовал, затем отстранился и, закрыв глаза, прислонился лбом, тяжело хватая воздух. Проведя рукой по её волосам, он собрал всю уверенность, что мог притянуть, и посмотрел в голубые печальные глаза, с красным привкусом слёз. Затем, мужчина улыбнулся, и эта улыбка должна была убедить её в верности принятого решения. Но Лидия, впервые за всё это время, что знает его, увидела лишь слабость на лице, такую очевидную и чуждую ему.