Догорал восход, предшествуя новому долгому дню, и девушка бы многое отдала, чтобы его не проживать.
Глава 40
– Не будем ничего говорить моим. Дома я сама скажу.
– Ладно. Тебе важно как будет выглядеть твой чемодан? Я отправлю Хуго за ним в магазин.
Лидия уставилась на гардероб, на свои вещи, которые выделялись очень разнообразной цветовой гаммой от черной одежды Альваро. Она действительно привыкла ко многим элементам нового гардероба, задумалась о том, что не носила ничего подобного в России. А затем, с грустью осознала, что не сможет забрать это с собой, ведь воспоминания во всём. Его касания на каждом клочке ткани, аромат корицы, казалось, прочно въелся в материю, но за пределами этого дома выветрится за несколько часов.
– Мне он не нужен.
На лице Альваро вовсе не было удивления, немного злости и убедительный строгий взгляд.
– Не смотри на меня так. Всё останется здесь.
– Не упрямься. Это твои вещи и ты заберёшь их с собой.
– Зачем? Чтобы каждый день, глядя на них рыдать в подушку?
– Значит, хочешь оставить всё мне, чтобы глядя на них, рыдал я?
Лидия какое-то время рассматривала его лицо, с тенью не то боли, не то отвращения.
– Можешь выкинуть или раздать малоимущим. – Она опустила голову, разглядывая свои руки, на которых ковыряла заусенцы, не справляясь со стрессом. Девушка не могла понять, почему чувствует себя виноватой.
Альваро с громким вздохом вышел из гардеробной, плюхнулся на край постели, облокотился на широко расставленные колени и опустил взгляд на черный пол.
Девушка не решилась подойти к нему, и вышла из комнаты, шлёпая босыми ледяными ногами по довольно тёплому полу.
В доме было непривычно живо. Отовсюду раздавались звуки и приглушённые голоса, озорные крики и топот Саши и Каты, которые играли в догонялки по всему первому этажу. Лидия старалась скрыть свое раздражение, боролась с желанием заставить всех замолчать. Ей до боли казалось неправильным, что в доме смеются, когда всем нужно носить траур.
Она сама не заметила, как спустилась к комнате охраны и постучала в дверь. Хуго отозвался изнутри, и она вошла, опустившись на пол возле стола.
– Я устала, Хуго. Хочу уснуть и проснуться в следующем году, и не важно, что будет происходить все это время.
Парень молчал, что было совсем печально, ведь если у него не нашлось слов поддержки, значит всё действительно плохо. На нём, вместо привычной белой рубашки, была чёрная. Лидия отметила, как она ему шла, подчёркивая выразительные черты лица и оттеняя русые волосы, жаль, что повод её надеть омрачил и его серо-голубые глаза.
– У него есть семья?
– Две сестры, бывшая жена и дочь, которых он содержит. – Парень ровнее сел на стуле и поправился. – Содержал, то есть.
Лидия закрыла лицо руками, стараясь спрятаться от реальности
– Всё хорошо? Ты сегодня, какая-то злая. – Сказал Лёша, когда Лидия присоединилась ко всем за завтраком.
– Хорошо. – Она сложила руки на стол, будто ей предстоит отчитываться. – Я решила с вами вернуться домой на недельку, чтобы увидеться с девчонками, а Альваро сначала не одобрил, поэтому немного повздорили.
– И даже нам ничего не говоришь! – Недовольно воскликнула мама. – Значит, летим вместе?
– Да. Сейчас пойду собирать вещи. – Выпалила девушка и тут же прикусила губу, поняв, что, вероятно, полетит без вещей.
– У тебя есть что-то теплое? Дома сейчас холоднее, градусов так на двадцать пять.
– Есть пальто и сапоги.
День. Он мог бы ничем не отличаться от вчера или от прочих, но он отличался. Та же погода, что и всю неделю – теплая испанская осень, горячее солнце, яркое небо. Те же люди, ведь мало что могло изменить их за ночь. Тот же дом, всё ещё непривычно наполненный звуками, отскакивающими от серых стен. И течение времени: часы, минуты, секунды. Только восприятие зажатое тисками реальности всё это видит по-другому. Всё ощущается не так. А точнее, есть четкое и осознанное представление о том, как всё должно быть. Но всё не так. Жаркий день не греет, а обжигает лёгкие с каждым вздохом. Часы и секунды перемешались в коробке, идут не по порядку, убегают, разлетаются. Час проходит за три, секунда тянется как минута. Все часы в доме не понимают этого и упорно отсчитывают время по своим устоям.