В общем, человек, которого я называю третьим отцом, меня от туда забрал, когда мне было 13. К тому времени я умел стрелять, рвать тупым лезвием важные артерии и сворачивать шеи. Ему нужен был приемник, трое его сыновей на тот момент были убиты. И воспитывал он меня жестоко, чтобы рука не дрогнула, когда будет нужно, учил выживать, учил защищаться. Дал школьное образование, еду, одежду, крышу над головой. Когда понял, что с мозгами у меня всё в порядке, а жизнь так помотала, что сожаления во мне уже не осталось, начал приближать меня к себе.
Стал мне отцом, действительно лучшим из всех. Как только я стал ему доверять, попросил найти маму, узнать, что с ней. И спустя месяц он рассказал, что она умерла, как и отчим. Вместе сгорели в пожаре.
К восемнадцати я жил в его особняке, учился в колледже, играл на коллекционной гитаре, и разъезжал на мустанге. Платой за всё это я стал его рукой. Я делал страшные вещи. Я делал всё, что он приказывал. Днём учился, а по ночам ломал людям кости, стрелял, шантажировал. Заставлял людей дать ему то, чего он хочет. Однажды, я рассказал ему о своих планах стать архитектором, о том, что закончу колледж через пару месяцев и поступлю в университет. Он посмеялся мне в лицо. Заливался смехом, плюясь слюной и давясь кашлем, а потом сказал, что я принадлежу ему. Что буду жить так, как позволит он. На следующее утро он улетел в Мадрид на сделку, а я решил найти в его кабинете свои документы, чтобы отправить в университет. Взломал сейф и нашел папку с её фотографией. Мать была жива, отчим тоже. Сеньор прилетел через сутки. С порога я набросился на него в гневе, требуя объяснений. А он достал пистолет, выстрелил мне в бедро и под мои вопли спокойно отправился по своим делам. Как в собаку, а не как в сына. – Альваро вздохнул, тяжело хватая воздух. Лидия не видела ничего перед собой, смотря в пустоту, она представляла мрачные пугающие картины. Девушка была не так дурна, чтобы додумать всё происходящее после, и как Альваро пришёл к тому, что у него есть.
– Ты его убил? – Она подняла голову, посмотрев на него, впервые за весь рассказ. Он смотрел прямо перед собой с каменным лицом, его грудь дергалась от неровного дыхания.
– Да. Но перед этим позаботился, чтобы большая часть его имущества осталась у меня.
– Сколько тебе было?
– Через день мне исполнилось 19.
Она закрыла лицо рукой, тяжело дыша через дрожащие губы.
– Тем летом я приехал в Болгарию. И два дня провел на свежей могиле матери. Вырвал и сжёг все кусты роз, которые росли поблизости. Её не стало лишь той весной, а не как он сказал, пять лет назад. Она искала меня до своей смерти. Умерла совсем одна, от сердечного приступа, ей было 35. Её сердце не выдержало.
Лидия обняла, уткнувшись в его плечо мокрым от слёз лицом.
– Меня им отдал отчим. Даже денег не взял. Мама меня искала и вовсе от него отказалась. Он сам ей признался, выпалил посреди ссоры.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Та старуха, соседка, у которой мы жили, она жива, я говорил с ней. Единственное, чего она не знала, то куда сбежал тот ублюдок. Чтобы узнать это мне понадобилось 10 лет. Он сбежал в Россию.
Лидия зажмурила и так закрытые глаза. Она чувствовала, как дрожит Альваро, и её тоже начало колотить. Девушка пустила в голову эту действительность и не стала думать. У неё не было вопросов и не было к нему отвращения, только лишь жалость, которую она вовсе не хотела показывать.
– Он не очень-то боялся умирать, хотя узнал меня сразу, спустя двадцать лет. Я не почувствовал ничего. Никакого утешения, облегчения или удовлетворения. Я словно лишился чувств и не представлял больше ничего хорошего в жизни. Ведь у меня была цель отомстить, и вся жизнь превратилась в достижение этой цели, и вот она достигнута.