За окном приближался вечер. Девушка направила взгляд на бушующие волны, стараясь унять дрожь. Только когда почувствовала, что Альваро совладал с дыханием, тихо заговорила:
– Я не могу осуждать тебя, потому что мне ни за что не понять, почему ты поступил, так или иначе. И никому не понять, никому кроме тебя, человека пережившего это, не понять, что тобой двигало. Я могу многое сказать сейчас на счёт того, как ужасно лишать жизни другого человека, каким бы он ни был и что в жизни не сделал, но ты сам это знаешь. И если тебя не остановил ты сам, то у меня не получится. Я могу только принимать тебя со всем этим, либо не принимать.
Последовала тишина, такая громкая и шипящая. Альваро боялся посмотреть ей в лицо и более того боялся пошевелиться. Но Лидия уже знала, что ничего в ней не изменилось, лишь думала, как ему это доказать. Она сжала его в объятиях, зарывшись лицом в его плечо, пару раз шмыгнув носом, прижалась к шее мягкими губами.
Глава 26
Солнце снова готовилось осветить побережье, выглядывая из-за моря. Она с трудом подняла веки и несколько секунд смотрела на его глаза, бегая взглядом от одного ко второму. Затем захохотала, хриплым ото сна голосом.
– Что? – сразу же спросил он, расплываясь в тёплой улыбке.
Девушка снова взглянула на него, с озорством в голубых глазах.
– Наши лица так близко, что когда ты смотришь на меня, твои глаза косятся к носу.
Он беззвучно засмеялся, обхватил её рукой за спину и прижал к себе.
– Когда ты просыпаешься с таким настроением, мне хочется жить.
– Значит когда я просыпаюсь с другим, жить не хочется? – она говорила медленно и тихо, от его теплых объятий снова засыпая.
– Сейчас только 5 утра, мне нужно уехать, а ты спи.
– Я не возражаю. Когда тебя ждать?
– Поздно.
– Значит, снова встретимся в постели?
– Звучит заманчиво. – Он еще несколько минут лежал с ней, пока её дыхание не стало ровным и глубоким.
Она проснулась, когда сквозь сон её нос защекотал аромат.
Открыв глаза, девушка улыбнулась и сжала подушку, глубоко вдыхая сладость пионов. Не меньше сотни бордовых цветков собрались в букет, стоящий возле кровати. Лидия протянула руку и взяла карточку из черной тиснёной бумаги. Перечитав несколько раз надпись, она спрятала лицо в подушку, чтобы не позволить слезам политься из глаз.
"Спасибо за взгляд, который не изменился"
– Добрый день, Мария! – Она вошла на кухню, шаркая ногами и потирая заспанные глаза.
– Доброе утро, Лидия!
На плите что-то бурлило сразу в двух кастрюлях, а на сковороде под крышкой содержимое настойчиво шипело.
– Аромат божественный! – Девушка взяла чистый стакан и отправилась к холодильнику за соком. – Что это будет?
– Сарсуэла.
– Звучит так же здорово, как пахнет, но я не знаю, что это. – Отпив полстакана, она плюхнулись на белый стул.
– Это рыбное филе и прочие морепродукты в густом бульоне.
– Что ж, будем пробовать. Альваро ушёл сегодня рано?
– Я не видела сегодня сеньора, и Дани тоже, вероятно они очень рано уехали.
Пройдя по гостиной, в кухню зашёл Чиро.
– Добрый день. – Он кивнул Лидии. – Могу я попить воды?
– Ну конечно, Чиро, входи.
Мужчина выглядел так, словно вышел из спортзала. Лоб покрылся потом, от которого тёмные волосы намокли, белая рубашка была помята, рукава на ней расстёгнуты и закатаны по локоть.
– Ты что, убегал от кого-то?
– Нет, сеньора. – Он осушил длинный глубокий стакан воды. – Немного устал, расставляя мебель.
– Мебель? – она вопросительно взглянула на мужчину, затем на Марию, но та явно знала, что происходит и продолжала невозмутимо шинковать зелень.
– Да, утром привезли мебель в кинотеатр.
– Я могу посмотреть?
– Конечно, но мы с парнями ещё не закончили.
Лидия, взяв со стола стакан с соком, прошла за мужчиной к двери в кинотеатр. Внутри находились Мано и Хорхе, увидев Лидию, они поздоровались, с уважительными улыбками на потных лицах. Девушка застряла в дверях, рассматривая некогда пустую комнату. Теперь же, перед экраном расположились посадочные места. Первый ряд представлял собой впечатляющих размеров диван в форме плавной арки, обитый чёрной матовой тканью, пространство, в центре которого занимал низкий овальный стол. За диваном располагался ряд из четырех мягких кресел, громоздких и раскидистых, способных уместить на себе по два взрослых человека.