“Вероятность нахождения подходящей планеты в «Фаэтоне»: 19,3% (по текущим моделям).
Вероятность обнаружения следов разумной деятельности: 2,1%.
Энергетическая цена манёвра допустима: запас реакторного массива позволит удерживать функциональность ещё не менее 2 700 циклов.”
И только после окончательного принятия решения, Прометей всё же дал команду на совершение манёвра. Ковчег изменил курс, направившись в выбранном им направлении. Массивные гравитационные якоря достаточно быстро разогнались по краевым орбитам его массивного корпуса. Траектория закручивалась в форму расширяющейся спирали, позволяющей выполнить обход нескольких опасных зон между текущим сектором и “Фаэтоном”. После чего он всё же совершил первый рывок в выбранном направлении. Этот переход занял более ста лет в терминах человеческой жизни, но для Ковчега и его искусственного разума – это был всего лишь ещё один краткий шаг по шкале долгого путешествия. Всё это Прометей пояснял себя так:
“Создатели хотели, чтобы их наследие добралось туда, где сможет выжить. Я вижу вероятность. Я веду Ковчег в это Скопление. Возможно, оно ждало именно нас. Или мы – его.”
Это скопление, которое он обозначил как “Фаэтон”, при ближайшем рассмотрении только подтверждало его выводы. По сути, это была астрономическая зона повышенного интереса для самого древнего ИИ. И именно поэтому ему был присвоен статус: анализируемый сегмент. Тем более, что оно было расположено на краю молодой Галактики, в которой на данный момент уже двигался Ковчег. Да и сам внешний вид и структура этого скопления привлекали к себе внимание. Ведь это был достаточно большой Звёздный рукав, удивительно плотный по меркам молодой Галактики. Он тянулся, подобно пылающей артерии, на сотни световых лет, искривляясь и закручиваясь как спиральная нить. Издали он мог показаться почти живым. Так как в нём активно пульсировали вспышки на звёздах, тлели газовые туманности, оставшиеся от Сверхновых, а на заднем плане просвечивали чёрные силуэты гравитационных штормов и реликтовых теней, которые могли бы заставить любой разум впасть в паническое состояние. Если у него отсутствуют знания о подобных вещах.
Главные особенности этого скопления тоже были весьма значимыми. Выделялась геометрия. Почти “кисточковидное” скопление с узким основанием и расширяющимся телом, что явно было следствием нескольких гравитационных слияний малых рукавов. Центральная зона, сам ядро “Фаэтона”, представляло собой сверхплотную группу звёзд, где более семидесяти процентов светил были стабильными карликами спектров G, K и F, как раз подходящими для формирования планетарных систем. Имелись здесь и гравитационные мосты, этакие тонкие силовые нити, связывающие “Фаэтон” с соседними сегментами Галактики, что легко могли стать потенциальными маршрутами дальнего прыжка при помощи мощного гиперпривода.
Также стоило обратить внимание и на астрофизические параметры данного сектора Галактики. Возраст скопления был не менее двух с половиной миллиардов лет. Это не так уж и много, но по меркам молодой Галактики – достаточно зрелый возраст. Газовая плотность была также высокой. Имеются устойчивые облака водорода и гелия, а также тяжёлые элементы – важный показатель произошедших ранее вспышек Сверхновых. Температурный профиль был вполне стабильным. Диапазон температур в обитаемой зоне систем колебался от минус ста двадцати до плюс семидесяти градусов по Цельсию. А это были потенциально пригодные условия при наличии атмосферы. Частота появления планет с магнитным полем также была выше средней по Галактике. Что было понятно по данным спектрометрии и ионного рассеивания.
Имелись в этом скоплении и потенциально обитаемые зоны. Прометей уже выделил более шестисот сорока систем, в которых имеются планеты в обитаемой зоне, с признаками водной эрозии или ледяных колец. Как и магнитосфера, одно из необходимых условий для защиты от космической радиации. Также была важна и орбитальная стабильность. Ведь тогда планеты не испытывают значительных колебаний, что говорит о старом, устоявшемся гравитационном порядке. Были тут даже планеты с фотохимической атмосферой. Что прямо указывало на возможные биологические процессы или хотя бы сырьевые предпосылки для будущей терраформации.