— Спасибо за честь.
— Не надо над этим смеяться. — Вика наморщила свой гладкий белый лоб. Судя по всему, разговор этот давался ей нелегко. — Мне больше не на кого рассчитывать в этом мире.
— А как же Войтецкий? — не удержалась я.
Она нахмурилась еще больше.
— Ни один мужчина не в состоянии понять до конца женщину. Даже если он ее очень любит. Ты сама говорила мне об этом.
— Я и не собираюсь отказываться от своих слов. Просто моя религия способна принести облегчение далеко не каждому.
— Но у меня не было другого выбора. Да, я любила Вадьку, но он вел себя как последний хамлюга и ублюдок. Я долго делала вид, что у меня все в порядке. Поверь, это мне стоило больших нервов. А потому я имею право на половину всего имущества. Чужого мне не надо, но половина квартиры и всего остального принадлежит мне.
— А Светка? Кто позаботится о ней?
— Об этом я тоже подумала. Вадька недолго будет вдовствовать, попомни мои слова. Мачеха оберет Светку до нитки. Я положу на ее счет кругленькую сумму. Она получит денежки к своему совершеннолетию. Но для этого я должна получить долю имущества. Лорик, ты обязана помочь мне.
— Каким образом? Ведь де-юре тебя больше нет.
— Но есть мое завещание. Оно хранится в надежных руках.
— Завещание? И кому, позволь спросить, ты все завещала?
— Тебе. Кому же еще? Только ты способна понять меня. Представляешь, какой вой подняла бы моя матушка, узнай она о Войтецком. Ты же знаешь, какая она подозрительная. Она бы наверняка сказала, что Станислав аферист и мошенник.
— Может, так оно и есть? — вырвалось у меня.
— Лорик, мне известны его слабости лучше, чем тебе, — ведь мы знакомы больше двух лет. Да, он гуляка, но ведь он замечательный мужчина, согласись. Особенно на фоне всех этих алкашей и педиков, которые нас окружают.
— Представляю, как я звоню Вадьке и говорю: завтра переселяюсь на твою жилплощадь. Баксы делим на две части. Послушай, но каким образом можно разделить будущий урожай, если ты обнесла забором ваш совместный сад еще до того, как поспели яблоки?
— Пускай он это докажет. Ничего не ведаю, ничего не знаю. К тому же меня больше нет в живых. А ты никому ничего не говори, и, уж конечно, Вадьке. За тебя все скажет нотариус. Тем более что Илья Петрович большой виртуоз по части ведения дел о наследстве. — Я резко обернулась и увидела Войтецкого. Он улыбался мне так, словно мы были самыми близкими друзьями. — Он позвонит тебе сегодня вечером. Если возникнут осложнения, дело будет передано в суд. На твоей стороне закон.
— Но я больше всего на свете ненавижу сутяжничество. А уж тем более с родственниками. Неужели вы не можете обойтись собственными силами?
— Мы тебе заплатим, — вмешалась Вика. — Скажи, сколько ты хочешь?
— А сколько может стоить удар ножом в спину ничего не подозревающему ближнему? — начала заводиться я. — Вадька звонит мне каждый день, и я пытаюсь утешить его всеми известными мне способами.
— Интересно, кто тебе доводится родственником: Вадька или я? — обиженным тоном спросила Вика.
— Погоди, Витуся. — Войтецкий больше не улыбался. Он вдруг сбросил с себя маску. Под ней оказалась совершенно незнакомая мне физиономия с хищным оскалом. — А тебе не кажется, что альтернативы у тебя не существует? Объясняю современным языком: делай, гнида, так, как тебе говорят, иначе залью керосином твой вшивый домик.
— Не понимаю по-польски. ПрОшу, пане, перевести.
Он ударил меня наотмашь. На блузку закапала кровь. Странно, но боли я не ощутила.
— Стасик, прекрати! Она сыграет по нашим нотам. Покочевряжится немножко и сыграет. Ее дражайшая бабушка лежит в Склифе с переломом. Не думаю, что возле ее палаты дежурит ОМОН.
— Возле тебя он тоже не дежурит. Тем более что на этот раз даже белые тапочки покупать не придется, — парировала я.
— Сучка! Шлюха! — Это были самые нежные слова из тех, которые бросал в мою сторону Войтецкий. По выражению лица Вики я видела, что и ее они напугали.
Я смотрела на пятна крови на моей новой шелковой блузке и думала о том, что выкинула восемьдесят пять баксов коту под хвост. Вернее, Войтецкому. Ведь это для него я вырядилась в свой самый лучший наряд. Мне хотелось плакать. Оттого, что отныне я уже никогда не смогу поверить в любовь мужчины.
Они вдвоем отвезли меня домой. Это было рискованное предприятие, но я поняла, что Вика ревнует меня к Войтецкому. Она, вероятно, права: некоторых мужчин вид крови приводит в состояние повышенной сексуальной готовности.