Я знала, что у меня на самом деле нет выбора. Я не принадлежу к безрассудно храброй породе правдоискателей: если вопрос заходит о жизни или смерти — моей либо моих близких, я готова согласиться с тем, что Земля стоит на четырех китах, а Волга впадает в пустыню Сахару. Вика соизволила подняться в мою квартиру. Я заметила, что она таращится на мою скудную, если не сказать нищенскую, обстановку полными слез умиления глазами. Конечно, после почти трех недель загробной жизни с этим неандертальцем я бы, наверное, пошла вприсядку по собственному потолку.
Едва они отбыли, раздался телефонный звонок.
«Начинается, — подумала я, не торопясь снимать трубку. — Прощай спокойная праведная жизнь».
Я оказалась более чем права.
С Вадькой была настоящая истерика. Из его слов я с трудом поняла, что в него только что стреляли возле собственного подъезда.
— Я боюсь ночевать дома… Я приеду к тебе… Я так и знал… Они требуют, чтоб я продал квартиру и дачу и расплатился с долгами… Они от меня не отстанут…
Вадька расплылся, как студень от солнца, и мне пришлось скормить ему целую горсть таблеток. Едва он затих, свернувшись калачиком на моей тахте, как позвонил тот самый Илья Петрович. Он мог бы и не представляться — никто из круга моих абонентов не изъяснялся такими рублеными фразами и так казенно.
— Я уведомлю господина Вертухина о наших с вами притязаниях. Я посоветую ему нанять адвоката, ибо предпочитаю иметь дело со знающими законы людьми. Встретимся завтра в пять у меня в офисе. — Он продиктовал адрес. — Я сию минуту поставлю в известность господина Вертухина.
Он положил трубку. Через тридцать секунд заверещал аппарат сотовой связи, который Вадим оставил в кухне. Я ходила взад-вперед возле стола. Я думала: сейчас подо мной провалится пол. Как ни странно, этого не произошло.
Наконец Вадька спустил ноги с тахты и взял трубку. У меня закружилась голова. Я села на пол, опершись спиной о стенку. Вадька слушал и кивал головой, как деревянный болванчик. Наконец положил трубку на стол и сказал:
— Виктория оставила завещание. Завтра я встречаюсь с истицей. Ее фамилия Королева. Кто бы это мог быть? И как могло случиться, что она, умершая столь внезапно, оставила завещание? У нас есть дочь и вообще… — Он тряхнул головой и покачнулся, но устоял на ногах. — Очень хотел бы я увидеть эту госпожу Королеву, если она существует в природе. Сдается мне, что это все замаскированный рэкет. Вот только каким образом Виктория попалась на их крючок?
Мне было искренне жаль Вадьку. Мне стоило немалых усилий не расколоться. Я поняла, что не выдержу этой грязной процедуры дележа чужого наследства.
Вадька взял меня за руку и рывком поднял с пола.
— У меня к тебе просьба, — сказал он, дохнув перегаром похмелья. — Думаю, ты одна из немногих, с кем можно пойти в разведку. Я прав?
Я опустила глаза. Это было только начало…
— Ладно, не скромничай. — Он вышел и вернулся с жестянкой из-под бисквитов, которую сунул мне под нос. Я открыла крышку. Жестянка была полна золотых монет. — Царские. Высшей пробы. Достались когда-то по дешевке. Хорошо, что догадался спрятать их у матери в тряпье. Как ты понимаешь, я не могу держать их дома, тем более с появлением этой загадочной госпожи Королевой. Засунь куда-нибудь.
— Лучше верни этот клад туда, откуда взял. — Я была близка к истерике. — У меня даже железной двери нет.
— Там братец может хапнуть. У него хороший аппетит на чужое. Да и после того, что учудила покойница, я никому не верю.
— Мне бы тоже не следовало.
— Ну, это ты брось. — Вадька смотрел на меня повлажневшими от умиления глазами. — Запрячь подальше. Светке сгодится. Если меня шлепнут, ты уж не бросай девчонку, ладно?
— Кто тебя шлепнет?
— Киллеры госпожи Королевой. Тем более звоночек уже был. Хотел бы я заглянуть в глаза этой Горгоне. — Он ударил себя по лбу и заметался по кухне. — Понял. Я все понял. Какой же я дурак, что раньше не догадался! Ах, какой я кретин! Да ведь эта госпожа Королева — любовница Бестаева, моего компаньона. Последнее время баба эта с Витькой были не разлей вода — вместе по магазинам, парикмахерам, в бассейн. Ну, конечно же, ее фамилия Королева. Сперва они обчистили меня до нитки, потом отправили на тот свет жену. Теперь очередь за мной. Но я так просто не дамся. Послушай, ты не смогла бы поехать со мной завтра к этому нотариусу? В пять часов.
— Нет. — Я не знала, куда мне девать глаза. — Завтра я… ложусь в больницу. У меня запущенная язва желудка.
Как ни странно, он с ходу мне поверил и весь как-то сник. Он улегся спать на ватном одеяле возле батареи. Время от времени он постанывал во сне. Я не сомкнула глаз ни на секунду, хоть и напилась всяких снадобий. Ситуация, в которой я очутилась, казалась безысходной. Я была мышью в мышеловке. Увы, даже кусок сыра, ради которого она лишилась свободы, оказался ненастоящим. Будь проклят наш суррогатный век!