Прощаясь, Юрасик поцеловал меня в щеку, на какое-то очень короткое мгновение коснулся губами моих губ. Димке он крепко пожал руку.
Я уже облачилась в пижаму и собралась было погасить настольную лампу, когда Димка приоткрыл дверь и просунул в щель голову.
— Все-таки он крейзи.
— Кто? — не сразу врубилась я.
— Этот Юрасик.
— А в чем, собственно, дело?
— Представляешь, он пригласил меня к себе. Когда ты торчала у клетки с мартышками. Он сказал, мы будем загорать у них на балконе голышом.
— Пойдешь? — без особого энтузиазма поинтересовалась я.
Димка пожал плечами и опустился на корточки возле моей кровати. Он все еще не смыл грим.
— Испачкаешь свою подушку, — сказала я.
— Я буду спать на спине. Знаешь, я, наверное, схожу к Юрасику. Всего на полчаса. Мне очень интересно посмотреть на голого мужчину.
— Никогда не видел, что ли?
— Нет. Видел только голых женщин. В жизни и на фотографиях.
— Но почему ты решил, что Юрасик крейзи?
— У него столько знакомых в городе. Даже среди актеров драмтеатра есть друзья. Неужели ему интересно со мной?
— Для того чтобы загорать вместе нагишом, не обязательно испытывать какой-то особый интерес к кому-то, — изрекла я и посоветовала: — Надень парик.
Димка почему-то смутился.
— Я похож в нем на девчонку, — пробормотал он, глядя куда-то в стенку.
— Ну и что? Может, Юрасик и клюнул на тебя из-за того, что ты похож на девчонку.
— А ты бы пошла, если б Юрасик пригласил тебя позагорать с ним вдвоем в голом виде? — неожиданно спросил Димка.
Теперь смутилась я, но попыталась скрыть это.
— У меня аллергия на солнце и на голых мужчин. Понял?
— Ты не говори ему, ладно? Сам не знаю, почему я вдруг сказал тебе это.
— Валяй-ка к себе. Бабушка поднимет хипеж, если вдруг узнает, что ее милые внучата общаются между собой после девяти вечера, да еще в неглиже.
— Мы с тобой брат и сестра.
— Для взрослых это не аргумент. Я не хочу, чтоб возле моей комнаты поставили Антониду.
Он встал с корточек и наклонился надо мной.
— Можно тебя поцеловать?
— Чего это вдруг?
— Захотелось. Ужасно.
Его сухие плотно сжатые губы коснулись моих и вдруг раскрылись. Мои бессознательно потянулись к ним. Поцелуй получился настоящим. Это был мой первый поцелуй. У Димки, как я догадалась, тоже.
Я оттолкнула его и отвернулась к стенке. Я слышала, как он на цыпочках вышел из комнаты и бесшумно прикрыл за собой дверь.
Я лежала и думала о том, что мне пора влюбиться наконец по-настоящему, а не в своих фантазиях, как это было раньше. Я мысленно перебрала всех своих знакомых и остановила выбор на Юрасике. Проанализировав сложившуюся ситуацию, поняла, что Юрасик мной заинтересован, может, даже слегка влюблен. «Я тоже влюблюсь в него, — пообещала я себе, засыпая. — Он необычный и очень мягкий, нежный. Таких я еще не встречала. Мы будем любить друг друга преданно и красиво. Я обязательно влюблюсь в Юрасика…»
Следующий день я провела в туманных мечтах о любви, прокручивая в уме всевозможные ее перипетии, почерпнутые из романов и кинофильмов. Черты лица Юрасика, который, как полагается, был главным героем всех моих так называемых приключений, были словно размыты струями дождя, вдруг обрушившегося на город.
«Это хорошо, что дождь, — думала я, делая зверскую гимнастику на паркете в коридоре — Димка не будет загорать с Юрасиком на балконе».
Димка отсутствовал целый день. Я неприкаянно слонялась по дому и смотрела из всех окон на улицу. Наконец вышла на веранду, где бабушка наряжала в голубой мелким горошком крепдешин крутобедрый старинный манекен.
— А где Димитрий? — спросила она, глядя на меня поверх очков.
— Наверное, пошел ловить рыбу.
Бабушка хотела было что-то сказать, но передумала и снова занялась своим делом. Я забралась с ногами в качалку и стала ее раскачивать.
— Прекрати! — вдруг услышала я раздраженный бабушкин оклик. — Без тебя с утра голова болит.
Я испуганно вскочила. Я знала, бабушка была ровна и мягка со всеми без исключения. Я видела ее в ярости второй раз.
— Ладно, качайся. Это все от дождя. Сумрачно как-то на душе.
Бабушка тяжело вздохнула.
— Ты беспокоишься за Димку, — сработала моя интуиция. — Наверняка балдеет где-то под своего Фредди и обжирается ирисками. Димке надо было девчонкой родиться — столько сладкого даже я не в состоянии слопать.