— Это с чем-то связано? Вернее, с кем-то, да?
— Очевидно.
Я поняла, что отец еще не готов к откровенности.
— А я ушла из издательства и теперь живу на вольных хлебах. Работы хоть отбавляй. В настоящий момент мы переживаем книжный бум, — болтала я, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту между нами, возникшую из-за его нежелания откровенничать. — Перевожу с английского столько всякого маразма, что иногда кажется, сама вот-вот превращусь в шизофреничку. Или начну писать книги.
Отец рассеянно кивал головой. Он слушал и в то же время не слышал меня.
— Мама тоже потихоньку переводит. Правда, с французским работы поменьше. Но она выучила английский и подрабатывает с двумя языками. На всяких выставках, ярмарках и так далее.
— Умничка.
Он рассеянно улыбнулся.
— Она перекрасилась в блондинку. Ей это очень идет. Занимается шейпингом и ходит в бассейн. Игорь растолстел и сидит вечерами у телевизора. Я не удивлюсь, если мама бросит его и найдет кого-нибудь помоложе. Честное слово, не шучу.
Отец хмыкнул неопределенно. Похоже, он все еще продолжал жить в своем полушарии, на противоположном краю света.
— Папуля, можешь жить здесь сколько хочешь, потому что ты мне ничуть не мешаешь. — Я попыталась поймать его взгляд. Это оказалось непросто. — Знаешь, мне несколько раз звонила Татьяна. Про тебя спрашивала. Последний раз вчера, после нашего с тобой телефонного разговора. Она что-то почувствовала. Но я ей не сказала, что ты прилетаешь.
— Хвалю, Мурзик. Как выяснилось, я не подвержен ностальгии.
— Что, Вайолет Ли так на тебя повлияла? — с улыбкой поинтересовалась я.
— Вайолет Ли тут ни при чем.
Он налил себе водки и выпил.
— Папа, извини, но я должна закончить сегодня одну нудную рукопись. Это очень срочно. Завтра я буду свободна. В твоем распоряжении комната и кухня, моя творческая лаборатория — в бывшем чулане.
— Мудрое решение. — Наконец отец соизволил улыбнуться. — Я тоже когда-то мечтал сделать из этой комнатушки окошком на старую липу свой кабинет. Да так и не удосужился.
— Липу спилили. Я повесила на окно занавеску и никогда ее не отодвигаю.
Я сделала над собой усилие и встала из-за стола. Отец схватил меня за руку.
— Погоди. Почему ты не спрашиваешь, зачем я приехал?
— Зачем ты приехал, папа?
— Мне сложно ответить так сразу на этот вопрос, но тем не менее я попытаюсь.
Он подмигнул мне почти как раньше и стал возиться с ронсоновской зажигалкой, которая почему-то вдруг вышла из строя. Наконец отбросил ее в сторону и чиркнул нашей простой расейской спичкой.
— Дело в том, что я стал совершенно другим человеком, Мурзик.
— Все-таки, мне кажется, Вайолет Ли время даром не теряла.
— Это точно. Хотя я считаю, что ее заслуга косвенная. Сейчас объясню. Дело в том, что эта женщина с самого первого дня предоставила мне полную свободу действий. Помнишь, Мурзик, я как-то сказал тебе, что в наших женщинах есть тайна, а в женщинах с Запада тайны нет? Так вот, тайна наших женщин состоит в том, что они очень зависимы от мужчин.
— Так уж и все? — недоверчиво переспросила я.
— Во всяком случае, подавляющее большинство. Бога у нас давно упразднили, но, как говорится, свято место пусто не бывает. Его место в женском сердце занял мужчина.
— Занятная теория. Но ведь Вайолет Ли, когда вы познакомились, тоже не верила в Бога.
— Да. Но это не меняет сути. То есть я хочу сказать, в них эта независимость приняла какой-то наследственный характер. Как шизофрения или сифилис. Что касается Вайолет Ли, то у нас был довольно бурный и продолжительный медовый период. Я сумел растормошить эту женщину и духовно, и физически. Одно время она даже хотела родить от меня ребенка. — Он гордо шмыгнут носом. — Правда, потом она отдалилась и даже перешла спать в другую комнату.
— Может, ты чем-то обидел ее?
— Ты хочешь знать, не изменил ли я ей, верно? Нет, Мурзик. К тому времени я еще не настолько хорошо ориентировался в новой среде, чтобы заводить внебрачные связи. Короче, американки независимы и даже проявляют враждебность к мужчине, если он вдруг начинает ухаживать за ними. Я, как тебе известно, не привык получать щелчки по носу Дело в том, что Вайолет Ли поняла, что я начинаю завладевать ее помыслами слишком серьезно, и очень испугалась. Вот тогда она и обратилась за помощью к Богу.
— Шутишь.
— Вот те крест. — Он быстро и очень по-русски перекрестился. — Но, несмотря ни на что, мы с ней сохранили прекрасные отношения и даже духовную близость.
— Милый папуля, ты заставляешь мои мозги потеть от напряжения.