Очередная вымученная улыбка.
Нашла у кого спросить.
Все от того, что Наари была занята, танцуя с каждым мужчиной на празднике и получая от этого удовольствие, а сейчас вообще куда-то пропала. А с Иной мы слишком разные.
Достала смартфон и записала имена преподавателей, чтобы не забыть.
Когда убирала гаджет назад в сумочку, игнорируя полные негодования взгляды нескольких дам… то есть, тьер… нахлынуло такое ощущение… Желание спрятаться. Не быть здесь. Рассыпаться песчинками, выйти из тела, пропасть — уйти глубоко в себя, чтобы не видеть происходящего.
Стоп.
Зал перед глазами успел затуманиться, но небольшим усилием я взяла себя в руки.
Почувствовала себя настоящим эмпатом-фернийкой и хватит. Обязанностей никто не отменял.
Подействовало.
В голове прояснилось и необъяснимое беспокойство схлынуло.
Но не успела я порадоваться и немножко погордиться собой, как началось нечто совершенно в голове не укладывающееся.
Женщина в форменном платье. Где-то я ее уже видела… Сейчас же мое внимание привлекло золотое зеркальце на подносе в ее руках. Не совсем привычный материал для серебристой и бриллиантовой Тенерры. Почувствовав мое внимание, она повернула голову и, нарушая все ледяные приличия, посмотрела мне прямо в глаза. Нагло. Неприязненно. Я вспомнила, где ее видела… Вот блин. Надо рассказать Эрихарду. Однако с места я не сдвинулась, прекрасно понимая, что мне не позволят этого сделать.
Дышать…
Не паниковать.
События — от узнавания до того, как она открыла зеркальце — уложились всего в несколько секунд.
Фиолетовая вспышка удивительно органично вписалась в интерьеры нашего дворца. Как и луч того же цвета, направленный на меня. Честно признаюсь, я замерла в ступоре, хотя останки чувства самосохранений встрепенулись и провыли "Опасность". А я стояла неподвижно и…
Хруст.
Звон.
Вот и пригодился бокал, из которого я так и не отпила.
Жизнь мне спас или что-то вроде.
Только когда "зеркальце" выпустило пару фиолетовых пульсирующих лент, те тоже устремились ко мне, а я закричала, окружающие поняли, что это не часть какого-то спланированного зрелища.
Большинство отхлынули в стороны.
Кто-то, напротив, ринулся меня спасать, принялся колдовать, но как-то суматошно, хаотично и совершенно бесполезно.
Эрихард бросился вперед, ограждая меня от нападения. Вскинул руки без единого звука. Его ладони так ярко светились серебром, что глазам стало больно.
— Охрана. Задержите ее, — закричала Ингверда.
Приборы, управлявшие системой безопасности, затрещали и заискрили.
"Официантка" уже успела нырнуть в коридор, которым пользовался персонал.
Ленты не сдавались. Шипели, сыпали искрами, от которых уже истлел стол и пальцы одного из приглашенных, и рвались к нам. Кронс злился. Я не видела его лица, но ощущала сковывающую вечным льдом ярость и знала, что никогда не видела его бледнее, чем он есть сейчас. И лучше бы не увидеть. Мерзость задела какую-то женщину и еще немного приблизилась к нам. Чувства моего кронса превратились в нечто неуправляемое. Он выплеснул больше силы. Не сдерживаясь и не щадя ничего и никого. Не опасаясь что-нибудь повредить. И если бы кто-то случайно попался ему под руку…
Стену частично снесло.
Ледяные тьеры, даже те, которые сами маги, тряслись и стучали зубами от холода.
Надо же… А я совсем не чувствую его, хотя точно знаю, что он есть.
Некоторым стало трудно дышать промороженным воздухом.
Происходящее вокруг воспринималось какой-то дурной инсталляцией… Будто не по-настоящему все. Как если бы я смотрела спектакль.
Наконец ленты стали распадаться на клочья.
Славящиеся ледяным самообладанием тьеры разбегались с криками и валились на пол, чтобы их не задело.
Дикость какая-то.
Когда все закончилось, у Эрихарда тряслись руки.
Льды.
Это все правда случилось?
Повернувшись, он впился взглядом в меня, убеждаясь, что цела, и… Такого страшного лица я у него — да вообще ни у кого, — в жизни не видела. Его обтягивала синюшно-бледная, будто не настоящая кожа, сквозь которую просвечивали многочисленные жилки. Рот покрывала знакомая корочка льда. Глаза впали, из них будто вытянули весь цвет, а ресницы заиндевели. Небо… Сердце болезненно сжалось. Но он только посмотрел, удостоверился, и размашистым шагом направился в тот коридор, где скрылась беглянка.
Секунда.
Мгновение.
Удар сердца.
Кто-то бился в истерике, кто-то вызывал врача, и десятки голосов обсуждали случившееся.
Опомнившись, я бросилась за женихом.