В свободное время мы с Наари ходили по магазинам и даже один раз выбрались на каток. Не скажу, что мне не понравилось, но… чудо, что после него я летела домой, а не в местный госпиталь. Потому что болело решительно все. А на следующий день разболелось еще сильнее, поскольку от массажа я отказалась.
Уррг спал в моей комнате, хоть для него здесь и было слишком жарко. Пофыркивал, несколько раз за ночь перебирался на более прохладное место на полу, но охранял. Вряд ли было от чего, но если уж мужчина решил почувствовать себя героем… Животных это тоже, как выяснилось, касается.
…Полночь давно прошла, но мы все еще не перебрались из рабочего пространства в спальню. Я с ноутбуком устроилась в подвесном кресле и перечитывала свеженаписанные статьи, изредка отвлекаясь, чтобы ответить на сообщение какой-нибудь из подруг. Шокировал уже сам факт, что их внезапно стало несколько. И еще теперь все хотят со мной работать. Даже те, кто месяц назад понятия не имел о моем существовании.
Ш-ш-шу-ух… Стук.
Это уррг лапой гонял по полу круглую коробочку из-под пленки. Вот вроде бы опасный реликтовый зверь, тщательно охраняемый и воспитуемый, магией владеет — а занимается такой вот ерундой и в полном восторге. Уже час. Что-то подобное, наверное, думала Фели, восседая на краю моего стола. А может, завидовала и тоже хотела поучаствовать, но корона не позволяла…
Увлеченная своим занятием, я не почувствовала Эрихарда.
Заметила его, только когда он появился в дверях.
Чуть не выронила ноутбук.
Кошка с тихим хлопком исчезла.
Уррг, в свою очередь, оказался не таким понятливым, кронсу пришлось требовательно посмотреть на него… и только кончик пушистого хвоста мелькнул.
Мы остались одни.
Привычная дымка лишила его взгляд и льда, и стали.
Толком не помню, как закрыла ноутбук, встала и сделала первых несколько шагов к нему.
Ох-х…
Я ощущала себя в какой-то невесомости.
— Снежность, я до смерти соскучился, — хрипло признался кронс, пожирая меня взглядом.
Правда.
Даже больше.
Просто не все можно выразить словами.
— Ты цел? Тенерра ничего не сделала с тобой?
Дорожка быстрых шагов.
Наконец, рядом.
Близко-близко.
— Все хорошо, — заверил жених, продолжая вот так вот смотреть на меня, отчего внутри что-то переворачивалось.
Точно?
А почему?
И…
Вопросы — все вопросы всех измерений — вдруг перестали иметь значение. Мы одновременно качнулись друг к другу, одновременно коснулись, крепко прижались, потянулись губами к губам. Воздух больше был не нужен. Не сейчас. Хотелось вцепиться, никуда не отпускать, впитать в себя любимый запах. Мои пальцы путались в волосах, а потом впивались в мускулистые плечи. И я совершенно не возражала против того, что меня куда-то несут.
Оказалось, не очень далеко. Эрихард усадил меня на невысокий, пока еще не занятый ни чем стеллаж. В момент, когда он распахнул полы халата и медленно провел ладонями от коленей вверх по внутренней стороне бедер, в голове уже взрывались фейерверки.
Одно откровенное касание — и острая вспышка выбрасывает меня за грань удовольствия.
Голос срывается.
Узоры на телах вспыхивают в темноте.
Сумасшедшие движения и дрожь удовольствия. Оно ослепляло, лишало воли и здравого смысла. И одновременно наполняло ощущением, что все так, как и должно быть. Идеально.
Эрихард уложил меня в качающееся кресло и принес с кровати одеяло. Вероятно, это означало, что сам он не останется. Я сонно моргнула… наткнулась взглядом на брошенный на пол шелковый халат и обрывки белья и поспешила закрыть глаза, сладко засыпая.
С удовольствием проспала бы так до утра, если бы через некоторое время за стеной не рявкнули:
— Ллана.
Кронс был настолько зол, что стены местами покрылись инеем. Стало нестерпимо холодно, и даже оэни не защищала, напротив, морозом жалила мое плечо.
Я села, моргнула, пытаясь избавиться от сонной дымки. Тело приятно ныло и окунаться в очередные проблемы прямо сейчас совершенно не хотелось. Прошло ведь не так много времени? Что могло его разозлить? Но холод не спадал, значит, недовольство Эрихарда — не минутная вспышка. Я потерла глаза, поморщившись, подобрала халат, завернулась в него и побрела в ванную.
Часы показывали около пяти утра.
Восприимчивость эмпата настоятельно советовала свалиться в обморок, пока не поздно, а лучше вообще притвориться мертвой. Потому что кронс не просто зол, он в бешенстве. И прямо сейчас даже не прилагает усилий, чтобы себя сдержать.
— Что-то не так?
— Ты меня спрашиваешь? — О такой мелочи, как халат, он вообще не заботился, так что я не сразу сориентировалась, куда смотреть… только когда он потряс у меня перед носом знакомым флаконом.