Блин.
Нехорошо получилось.
— Прости, я забыла принять. Но вроде бы еще не поздно, — и протянула руку, но он не отдал мне флакон.
— Ллана, ты издеваешься?
Показалось или вопрос какой-то странный?
— Нет.
— Почему ты ведешь себя так, будто это тебе дал я? Откуда оно у тебя?
Действительно, с чего я взяла…
— Флакон с рецептом появился в ванной после нашей прошлой ночи. Я решила, что это ты распорядился.
— Я… Льды, Ллана, мы летим к врачу. Сейчас.
Издевается из нас двоих все же он.
— Зачем?
— Под видом противозачаточного тебе могли подсунуть любую дрянь. Не спорь. И лучше одевайся, иначе прямо так полетишь.
Теперь уже я пронзала его взглядом.
Почему подобные трюки действуют на эмпаток, но не на упертых кронсов?
Всю дорогу до госпиталя молчала и делала выводы. Во флаконе действительно могло оказаться что-угодно, но эту умную мысль за меня уже подумал Эрихард. Впрочем, я жива и нормально себя чувствую, так что вряд ли меня отравили. Дальше. Перед тем, как испугаться за меня, он злился… Следовательно, в Тенерре пользоваться такими средствами не очень принято. У моего жениха четыре сестры, а у арлорда из Пустошей тоже полный дом дочек. Точно не принято.
Дремучесть какая-то.
Может, нас хотели поссорить?
Что ж, есть вероятность, что это получилось. Эрихард за все время сборов и полчаса полета даже не смотрел на меня. Хотелось разреветься, сесть в свой слоттерс и улететь… куда-нибудь. И это я еще никак не отреагировала на его выходку. Просто так и не знаю, как реагировать.
Доктора явно подняли с постели, но он встречал нас улыбкой. Поздравил, выслушал, взял анализы и отправил в уютно обставленную комнату вроде гостиной ждать результатов. Туда подали чай с печеньем, Эрихард заказал себе любимый фруктовый салат. А я демонстративно ни к чему не притронулась. Вдруг это тоже подозрительные жидкости и очень опасные кусочки запеченного теста? И нечего на меня так недовольно смотреть. Раньше рычать на весь дворец тоже нечего было.
Я утонула в мягком диване… и не стала сопротивляться, когда голова начала настойчиво клониться к подлокотнику.
Когда все было готово, Эрихард вошел в кабинет врача один.
Чтобы вернуться через несколько минут со знакомым флаконом в руках.
— Можешь, продолжать это пить, — сунул его мне в руки. — Я не возражаю.
— Мм-м?
Это была попытка проснуться, а не что-то еще.
— Внутри витамины, которые женщина принимает, чтобы поскорее… Ллана.
Нервы сдали. Я швырнула флакон об пол и направилась к выходу.
Почти сбежала. Уже придумала, как вызову такси и… Мявкнуть не успела, как меня поймали и закинули на плечо.
По пути к слоттерсу оба сопели, оба молчали и оба излучали одинаковое недовольство.
Ну и ночь.
И голова противно ноет.
Но уснуть, пока Эрихард сидит рядом и внутренне бесится, нет никаких шансов. Ему легче, он хотя бы может сбросить часть эмоций, управляя слоттерсом. Иначе почему мы неслись на запредельной скорости?
Управление автопилоту он не передал, даже когда получил какое-то сообщение, отмеченное ледяным кристаллом. Открывал одной рукой и читал урывками. Но эмоции после этого немного улеглись. Новость, очевидно, была хорошей.
— Ллана?
Внизу как раз раскинулись старые районы с чудесно сохранившимися зданиями. Загляденье.
— Снежность?
— Да, если назвать меня ласково, я, конечно, растекусь растаявшей льдинкой.
— Ты невыносима.
— Вот и не хватал бы меня. Я могу добраться до дома самостоятельно.
— А потом опять ловить по всем измерениям? — Он все-таки посмотрел, куда летит. И вернулся вниманием ко мне. — Даже я не заслужил таких испытаний.
— Ну теперь же тебе открыта свобода перемещений…
Честно, я не стремилась выведывать. Оно само как-то получилось.
— Не совсем так. — Эрихард легко и естественно поделился информацией. Секретной и жизненно важной для его измерения информацией. — Тенерра легко выпустила и впустила меня обратно, потому что мои намерения были достаточно жестоки. Месть и пытки местная магия одобряет и приветствует. Если я полечу в отпуск или даже на важную встречу, последствия будут прежними.
Льды.
Ну и сучка эта их Тенерра.
Я поймала себя на том, что сижу с приоткрытым ртом.
— Зато Холодный Контроль проверил обе мои отлучки и огласил официальное заключение насчет них и принятого мной закона, делающего Тенерру гораздо более открытой.