Страшное признание для ледяного.
И этот взгляд снизу вверх…
Но его дыхание щекотало кожу и посылало вверх по бедру приятные мурашки, отчего я таяла и утрачивала всякую способность оценивать опасность. Вот так фернийки и попадаются коварным тенерцам.
— У нас нормально получается договариваться. — Я заставила себя вынырнуть из пьянящего омута ощущений и сказать уже хоть что-нибудь. — Что уже неплохо.
— Значит, ты пойдешь со мной на романтическое свидание? — Взгляд снизу вверх стал хитрым… и вообще таким, словно ситуация с самого начала находилась под полнейшим контролем. — Сейчас.
— Вообще-то, я должна заниматься…
Правда должна.
И только учусь бороться с "не хочется".
— А если я скажу, что после мы осмотрит место с твоих первых фото в Тенерре, где я заметил подозрительную магическую активность? — прищурился кронс.
Добиваться желаемого он умел виртуозно.
Ничего страшного же не случится, если я остальные задания доделаю вечером?
— Ладно, летим.
— Но сначала свидание. — Меня подхватили на руки и целеустремленно понесли к двери.
— Как скажешь, — рассмеялась я.
А он еще и покружил.
Пожалуй, в последнее время мне очень не хватало такой вот расслабленности, — решила, тая в его руках.
Пройти пришлось через весь дворец, а дверь, которая должна была выпустить нас на улицу, привела в место с непривычным освещением, где пахло землей и… еще целой гаммой вкуснейших запахов. Эрихард поставил меня на ноги и скомандовал:
— Закрой глаза.
Он шутит? Как можно лишить фотографа картинки, когда вокруг столько всего интересного и пока еще неизведанного?
— Можно я просто буду смотреть вверх? — взмолилась, состроив несчастную мордашку.
— Ладно. Но не подглядывать.
— Ага.
Легко. Тем более что вокруг и без того хватает интересного.
Высокий потолок казался прозрачным, если поверить, что снаружи на самом деле светит жаркое солнце, несвойственное для Тенерры. Свисающие с него лампы не только выглядели стильно, но и вместе со светом давали нужное растениям тепло. Работали приборы, отвечающие за влажность. Звучала имитация пения птиц. А в центре оранжереи журчал фонтан. Часть меня порывалась впасть в легкую панику от того, что Эрихард, как когда-то Арнорх, сделал во дворце оранжерею, но… здесь была совсем другая атмосфера. Душно. Вместо цветов — ягоды и фрукты. И в плане остаточных эмоций чистый лист.
Который сегодня мы раскрасим счастьем.
— А теперь на минутку все же закрой, — попросил жених.
Ну, если только на минутку.
Я подчинилась.
К губам поднесли что-то…
— М-м? Земляника? — Глаза восторженно распахнулись.
— О, да. — Гордый собой кронс улыбался.
— Мог сказать только о ней, я бы на любые свидания согласилась.
Наклонилась, губами беря ягоды из поднесенной к самому моему рту пригоршни.
Ароматная.
Настоящая.
Даже знать не хочу, с помощью какой магии ее здесь вырастили.
На исследования оранжереи у нас было меньше получаса. Я заметила так любимые Эрихардом дыни и, разомлев, сунула ладонь в фонтан. Уже подзабытое ощущение, контраст между жарой и бодрящей водой. Волшебно. Когда опять соскучусь по нему, теперь я знаю, куда идти.
От переизбытка впечатлений начала трещать голова.
Однако я была рада, что со мной случилась Тенерра. И что я не оказалась заперта в крошечной квартирке в Ферне.
Эрихард управлял слоттерсом сам, отказавшись в том числе и от сопровождения охраны. Не одной мне порой тесно в новом статусе. Одинаковость некоторых реакций делала нас еще немного ближе. Вот такого Эрихарда я люблю.
Нам доставалось не так много общих моментов.
Но мы успели оба перепачкаться земляникой и по дороге несколько раз тянулись друг к другу: то он слизывал пятнышко сока с моего лица, то я — с его.
Салон заполняла музыка, и она нам тоже нравилась одинаковая.
Вот была бы жизнь без короны и обязанностей…
Прилетели.
Для начала, на площадку, на которой было разрешение снимать.
— Здесь ничего не вижу, — сообщил Эрихард, не успела я выбраться из слоттерса.
Залюбовалась, как порывистый тенерский ветер треплет его волосы… Так, стоп. А то я сейчас повторно влюблюсь.
— А я снимала не здесь, — объявила радостно и, поманив его за собой, пошла пробираться по небольшому доступному пространству среди скал и обрывов к месту, вид с которого мне понравился больше.
— Моя сладкая нарушительница, — посмеивался за спиной жених.