Все, во что влезал, было исключительно чтобы испытать силы и еще раз убедиться в своей исключительности.
— Он не хотел ничего плохого, — заметила тихо. — Просто развлекался, усложняя себе задания.
Куда бы это завело однажды, не знал даже сам Рэй.
Эрихард неопределенно хмыкнул.
Предмет обсуждений посмотрел с любопытством и изогнул бровь.
— Ты поможешь или как? — пискнула Адаль.
— По-твоему, это будет справедливо по отношению к другим неудачникам, схлопотавшим печать только лишь по той причине, что у них нет высокопоставленных заступников? — Определенно я сегодня это уже где-то слышала.
— Какая разница? — сверкнула на него глазами Адаль. — Ты — мой брат.
Рэй придержал ее за плечо.
Эрихард криво усмехнулся.
Зал начали заполнять ледяные маги.
Если отодвинуть в сторону эмоции, это была еще одна скучная церемония и очередные бездарно потраченные два часа. Обвинения мы и так знали. Хотя лично мне показалось, что помощник ректора зачитывает их с каким-то уж слишком явным удовольствием. Доказательства не вызывали сомнений. Рэй все признал. Лично во мне что-то дрогнуло при виде того, как Адаль жмется к жениху, будто в поисках защиты.
Был и еще один занятный момент:
— Совет готов рассмотреть возможность некоторых уступок, если младший арлорд Линоор назовет других студентов, участвовавших в вылазке, — отметил ректор.
— Нет, — холодно бросил Рэй.
Попечители о чем-то шушукались.
— Эри? — не выдержала я.
— Я не стану вмешиваться. — Он смотрел прямо перед собой.
— Речь идет о твоей сестре, помнишь?
— На мою сестру никто не собирается ставить печать. Просто она влюбилась не в того парня. Ничего, это пройдет. — Так и не глянул на меня. — А что касается этого Линоора… Он знал правила.
Тенерра все еще Тенерра. Даже я знала правила. И понимала, что они нужды для баланса холода и магии, а те, в свою очередь, нужны, чтобы здесь было можно жить. Нельзя пользоваться силой, если не имеешь сил ее контролировать и не позволить ей контролировать тебя. Несомненно, преподавателям известно о вылазках подопечных. Негласное правило не попадаться не из воздуха взялось. И если Рэй попался, не смог скрыться и замести следы тоже не смог, значит, с ним что-то не так. С его силой. А отсюда следует… возвращение к первому правилу, да.
Но почему-то все равно горько.
— Итак, младший арлорд Линоор, — зачитал секретарь заседания. — Вам известны порядки, а нам — ваша вина. Внимательно рассмотрев все обстоятельство, правление академии решило приговорить вас к наложению огненной печати. Да будут вечными холода Тенерры.
Последняя фраза прозвучала как готовая формула заклинания. Будто отзываясь на нее, глаза Рэя покрылись сияющей корочкой льда, но уже в следующую секунду она исчезла. Парень прошипел какое-то ругательство. Взрослые маги с вниманием наблюдали за ним.
Почему эта сцена показалась мне важной?
Это же еще не печать, да?
Эрихард сжал мою руку, но его внимание по-прежнему принадлежало происходящему перед нами.
Честно говоря… в рассказе Эрихарда и в моем воображении все выглядело немного страшнее. В реальности же Рэй снял рубашку, а единственный маг в красном нарисовал на его плече лепесток огня. Рисунок ожил, задрожал, наполнился красками. А Рэй глухо зашипел сквозь зубы.
Красивая церемония.
Но ужасный смысл.
Я поймала себя на том, что вонзаю ногти в руку Эрихарда. До крови.
Прекратила.
— Адаль, ты возвращаешься с нами домой, — распорядился мой кронс, вставая.
— Что? — Снежинка задохнулась от негодования. — Нет. Ни за что.
— В слоттерс. Живо.
Надо уточнять, кто победил?
Всю дорогу до дворца она рыдала. Эрихард сохранял каменную невозмутимость. А я… терялась, на чью сторону встать. Именно поэтому при Адаль ограничилась взглядами. Правда, так напиталась ее горем, что, добравшись до спальни, сама чуть не зашлась в плаче.
Стоп. Это не мои чувства.
Просто я до боли устала.
И слишком взбудоражена, чтобы сейчас уснуть.
Несколько минут внешнего покоя и мечущихся молний внутри. После чего Эрихард, верно определив мое состояние, подхватил меня на руки и понес в ванную… где уже ждала наполненная горячей водой и пеной ванна. Пахло чем-то древесным и легкой ноткой снежных ягод. Когда же меня поставили на ноги, и я с тихим возгласом заметила, что одежда на мне тает инеевыми узорами, Эрихард рассмеялся.