Дождался, когда не останется ни тряпочки.
Опустил меня в обжигающую воду.
И пока я постанывала и привыкала, разделся сам.
— Эри…
— Даже не начинай.
— Но…
— Адаль влюбилась в смазливую мордашку. Поверь, я знаю свою несерьезную и немного наивную сестру. К позднему утру она осознает, что партия перестала быть идеальной, и успокоится. А потом появится новый симпатичный парень с титулом, попрыгает вокруг нее, и начнется новая любовь. — Он резко выдохнул, наклонился и быстро поцеловал мою торчащую из пены коленку. — Все, тема закрыта.
Мысли слегка разомлели от духоты и запахов. Вместе с ними растекались все протесты и возражения. Наступит завтра или даже послезавтра, там и посмотрим. Может, Эрихард прав. В конце концов, это его сестра. Ему виднее. Наверное.
А наши отношения он тоже оценивает так?
Ох, стоп. Блестящей партией я изначально не была.
— Так понимаю, одежда восстановлению не подлежит? — спросила, в основном чтобы начать думать о чем-то другом.
— Мы купим тебе новую, — ухмыльнулся Эрихард и начал массировать мои ступни, постепенно поднимаясь все выше.
Я промурлыкала что-то бессмысленное и выгнулась в его руках.
В очередной раз удивилась, как легко это все получается. С ним.
А потом махнула на проблемы рукой и решила поиграть с собой в игру "это не я и не по-настоящему", отбросила страхи и сама потянулась к жениху. Трогала прохладные серебристые узоры, пока не исследовала каждый. Ловила поцелуи — и он ловил меня, словно воздух.
Понятия не имею, когда погас свет и зажглись свечи…
Страсть сжигала.
Каждое касание теперь отзывалось разрядом дрожи. Кажется, я кричала от избытка ощущений… не уверена, в реальности или внутри себя. Царапала его плечи, принимала резкие, почти болезненные удары, послушно выгибала шею, когда меня тянули за волосы. Слегка обезумела от движений.
Почти провалилась в нереальность.
Но это его…
— Снежность…
Удовольствие скрутило. Вывернуло наизнанку. Вытряхнуло душу.
Большая снежинка покружилась в воздухе и медленно опустилась на мои приоткрытые губы.
Рядом хрипло и громко дышал Эрихард.
— Начинаю понимать, почему люди совершают из-за этого разные глупости, — поделилась открытием я и с некоторым недоумением обнаружила, что опять болит горло.
Он рассмеялся, словно я сказала что-то очень забавное. Затем вынул меня из воды, завернул в большое полотенце и, шлепая босыми ногами по залитому пенной водой полу, понес на кровать.
Утро началось с отсутствия кронса, с понимания, что завтрак я часа два назад проспала, и с занятий по расписанию. Похоже, тенерский наконец прекратил меня люто ненавидеть и теперь давался чуточку легче. Или же удаленное обучение сделало свое дело. В любом случае, первые успехи пробудили интерес, и я почти с удовольствием вгрызлась в учебники, таблицы и звуковые записи.
Оторвать меня от них смогла только мама, которой срочно понадобилось обсудить свадебный декор. Оказалось, что уже известна дата, она видела зал и кое-что там поменяла, выбрала цветы и придумала дизайн приглашений. Я же опять была странной девочкой и просто со всем соглашалась. А внутри себя никак не могла взять в толк, зачем вообще нужно очередное пышное торжество, к концу которого меня наверняка опять попытаются убить? Или нас с Эрихардом. Или случится еще какая-нибудь гадость. Если бы мои желания в данном случае имели значение, я бы выбрала полететь куда-нибудь вдвоем и тихо пожениться. Но кронсу так нельзя. Поэтому смотрим на эскизы свадебных платьев и киваем.
Когда получилось, что я с одинаковым энтузиазмом одобрила все шесть вариантов, мама поняла, что я вообще не смотрю, и пообещала выбрать сама.
Фух, свобода.
В итоге выбралась из комнаты ближе к сумеркам, была едва не затоптала пробегающим мимо управителем дворца, увидела, как за панорамными окнами мелькнул халат доктора… и поняла, что дома творится что-то не то.
— Третий этаж, правое крыло, коридор в розовых тонах, — командовала Ингверда. — И потише. Не желаю слышать ни единого лишнего звука.
Перегнувшись через перила изгибающейся лестницы, я рассмотрела мужчин, таскающих многочисленные коробки, и Ину, которая с царственным видом стояла на третьей снизу ступеньке и контролировала процесс.
— А, Ллана. — Мое появление от нее не укрылось, хотя она стояла спиной, а я готова поклясться, что не издала ни единого лишнего звука. — Осторожнее. Ты — не Адаль, если хотя бы оцарапаешься, Эрихард тут всех поубивает.