Чердак, как водится, был набит разным хламом: поломанной мебелью, бесхозными велосипедными колесами, под ноги то и дело попадались пыльные пивные бутылки и смятые жестянки из-под кока-колы. У полукруглого окошка стоял ободранный деревянный стол, чуть чище, чем все остальное. Было очевидно, что чердак периодически посещается местным молодняком – вокруг стола валялись горы фантиков от жвачки и конфет, пустые банки энергетиков. Имс был уверен, что, если поискать лучше, найдутся и менее безобидные вещи.
Артур снял пиджак и постелил на стол.
– Садись.
Имс весело приподнял брови, но смолчал и уселся. Артур встал сбоку от окошка, выглянул, кивнул – старик все так же сидел на своем балконе и уходить никуда не собирался. На чердак заносило пахучий дым от его сигары.
Имс стал болтать ногами. В женском теле ему было неожиданно удобно, но странно, если уж говорить совсем начистоту. Он вытянул ногу и покрутил щиколоткой – ногти на ногах были выкрашены красным лаком, пальчики маленькие и нежные. Смотреть на них было чудно – вроде и осознаешь, что нога твоя, а воспринимаешь как будто чужую. Так бывает с детскими фотографиями: понятно, что ребенок на них ты сам, но все же на самом деле подспудно кажется, что это кто-то другой.
Артур отошел от окна и встал прямо перед Имсом.
– Видимо, придется ждать, – сказал он.
Говорить приходилось шепотом – учитывая распахнутые окна, громкие голоса вполне могли быть слышны этажом ниже.
– Ну, подождем пока, – согласился Имс.
Артур кивнул, посмотрел куда-то в сторону, а потом Имсу на колени. Задумчиво положил руку ему на бедро и погладил кончиками пальцев.
Имс молчал, ждал, что будет дальше.
Артур поцарапал ногтем край платья и вдруг резко подхватил Имса под колени и дернул, прижав вплотную к себе. Помедлил, потерся щекой о щеку Имса и ткнулся губами, повел ими вниз по шее к уху.
Имсу стало странно и жарко, и тут же он понял, что артуровы руки уже хозяйничают под его юбкой, весьма уверенно, надо сказать.
– Эй, Артур, ты ничего не перепутал? – спросил Имс, стараясь, чтобы голос звучал хоть немножко глумливо. – Ты лапаешь бабу, если ты вдруг не заметил.
Но глумиться как-то не получалось, а хотелось нервно хихикать и одернуть подол. Кончики пальцев у Имса замерзли, кожа на груди, наоборот, покрылась испариной.
– Я заметил, – сказал Артур и поцеловал Имса, настойчиво толкаясь языком. – И я лапаю не бабу, а тебя.
Имс завертелся, пытаясь вырваться и в то же время не наделать шума. Артур на его дерганье внимания не обратил, наоборот, сжал пальцами Имсу зад и прижал совсем уж вплотную к себе, так что Имс уткнулся носом ему в грудь, а промежностью между ног. Член у Артура был твердый-претвердый. Имс занервничал.
– Арти, детка, ты, кажется, слегка потерялся, – сказал Имс и даже зажмурился с досады – вышло пискляво и самую малость истерически.
– Тихо, тихо, успокойся, – велел Артур, даже и не думая прекращать трогать Имса там и сям.
Одной рукой Артур продолжал удерживать Имса за задницу, чтобы не вырвался, второй гладил по груди, то широкими медленными движениями, то нажимая одним пальцем, словно изучая. Имсу стало жарко: спине, плечам, между ногами. Между ногами еще и повлажнело, в животе, в самом низу, будто катался горячий и тяжелый шар, вызывая щекотку и пульсацию.
– Артур, ты не любишь девочек, у тебя их никогда не было, – намекнул Имс. – Или я чего-то не знаю?
– Все правильно, – в перерывах между поцелуями ответил Артур. – Но все же мне всегда было любопытно, так что, видишь, как удачно все складывается.
Имс подумал, не начать ли отбиваться всерьез. Но… Ему тоже было любопытно до чертиков, а кроме того… Что уж прятать голову в песок – тоже чертовски хотелось попробовать. Ну и просто – хотелось. Очень. Ситуация вмиг завела его до предела. Там, между ног, ныло и тянуло, коленки разъезжались в стороны, спина не держала никак, обмякая, как пластилин под солнцем. Имс подумал о члене Артура, о том, как этот его член, большой, гладкий, будет двигаться у него внутри… Дальше думать не получалось, в голове началась круговерть, в теле завибрировала каждая клетка, требуя продолжения…
Палец Артура скользнул дальше под белье, погладил лобок, потом ткнулся кончиком внутрь, и Имса тряхнуло так, будто он схватился за голый провод под напряжением.
– Тшшш, – хрипло прошептал Артур. – Не дергайся, я осторожно… Просто потрогаю, можно? Не бойся, не бойся… можно, да?..
На самом деле невыносимо хотелось раздвинуть ноги как можно шире, чтобы пальцы Артура доставали везде, и лечь уж на этом столе, изогнуться в пояснице, отдаться целиком.
Пусть делает все, что захочет.
Покориться, выкинув из головы все.
Падающей звездой у Имса мелькнула мысль, что – неужели вот так было с его женщинами? И пропала.
– У тебя не было женщин, откуда ты можешь знать… – слабеющим голосом пробормотал Имс, все еще пытаясь держать марку. – У тебя это вообще первый раз…
И тут же лег навзничь, сдавшись, раскрываясь широко, приглашающе.
– Я читал, – с достоинством ответил Артур, задирая юбку Имсу на бедра, уже не стесняясь, его движения потеряли плавность. – У тебя, кстати, тоже первый раз.
Тут Имс опомнился, даже слегка испугался и стал вырываться опять – почти всерьез.
– Спокойно, тише-тише-тише, – начал уговаривать Артур. – Я обещаю, больно не будет… ну что ты…
– Да? – с сомнением спросил Имс.
И тут его накрыло – от абсурдной невозможности происходящего, от нервов и – если честно – от страха тоже. Имс прикусил себе даже ладонь, чтобы не заржать в голос от нервов, помнилось, что отчего-то надо вести себя тихо и не шуметь.
– Что? – спросил Артур. Глаза совсем потемнели, останавливаться он не собирался. – Не дергайся, я осторожно…
– Да вот напоминает мне что-то этот разговор, – хмыкнул Имс, окончательно отдавая себя в распоряжение Артура.
У Артура был такой вид, что у Имса сладко заныло все тело. У Артура были совсем шальные глаза, у Артура были сосредоточенно сдвинутые брови с морщинкой посередине, у Артура от поцелуев распухли и влажно блестели губы. У Артура на лице были написаны такая решительность и такое вожделение, что Имс подумал: ну как можно отказать, когда он вот такой? Да и о каких отказах может вообще идти речь? Он в такой же степени принадлежит Артуру, как и Артур ему. С потрохами. А это значит, что Артур имеет право делать с ним все, что захочет. И это правильно, это справедливо. Это то, что нужно им обоим. И вот сейчас, именно в эту секунду, хотелось Артура пустить в себя, чтобы он уже сделал хоть что-то с сумасшедшим вихрем у Имса в животе.
– Гребаные девственники, – сказал Имс и опять откинулся назад, разрешая. – Давай, трахай. Может, будет забавно…
Артур отвечать не стал, просто сунул пальцы глубже. Имс завертел бедрами, чтобы ближе, чтобы Артуру было удобнее…
Артур смотрел ему в лицо этими своими залитыми чернотой глазами, делал рукой что-то такое, что Имсу скручивало мозг и нервы, внутри все выворачивало. Он раскинул ноги в стороны, мышцы от коленок до паха натянулись как струны, ныли, и хотелось раздвинуть их еще шире-шире-шире.
– Охуеть можно, – сказал Артур, переводя взгляд от лица Имса ниже.
Имс смутился. Был бы он в этот момент в своем теле, с членом и яйцами на соответствующем месте, он бы не растерялся, сказал бы что-то пошлое и веселое, подходящее к случаю. Но сейчас он был сам не свой от ласк, от слов, а еще больше от взгляда, которым смотрел на него Артур. Было жарко, стыдно, сладко, и крыша слетела окончательно. Имс сжал зубы, опасаясь начать стонать в голос, и подался вперед.
Был уж у Артура это действительно первый раз или нет, но получалось у него обалденно. Имс сначала еще пытался анализировать свои ощущения: что вот ему нравится, как Артур медленно натягивает его на себя, большой, действительно большой, и это классно, офигенно приятно… что ему нравится, как Артур придерживает его под коленками, зафиксировав в такой позе, что Имс самостоятельно может только разве что руками размахивать, да головой вертеть… что ему нравится, как Артур на него смотрит, жмурясь от удовольствия, прикусывает губу, медленно прикрывает глаза и на вдохе снова их распахивает…