«Я снова видел Нэша – но я ему не интересен. Я ведь уже почти труп. Теперь его интересуешь ты, он спрашивал, где ты. Но ты ему не по зубам. Да, я уверен, точно не по зубам».
«Если узнаешь, ты за меня отомстишь».
«Ты мне сегодня снился, горячий и пошлый, как всегда. От тебя пахло жареными орешками, и ты смеялся. И я согрелся. Это невозможно, но я согрелся».
«Помнишь, мы с профессором говорили, что есть такое место во снах, которого надо опасаться, – лимб, чистое подсознание, и там можно застрять навсегда, остаться взаперти в своем разуме. И что время там идет – часы за годы. Вот если бы я мог застрять там с тобой – мне бы больше ничего не надо было. Или если бы можно было застрять где-то в лимбе, как его представляют католики, – когда умрешь. И подождать тебя. Ты бы пожил по полной, порадовался жизни, а я бы тебя дождался… Мне же все равно больше ничего не надо…»
«Вдруг я все-таки каким-то образом выберусь, и ты найдешь меня? Ну вдруг?»
«Любовь – это самое страшное, что случается с человеком. Даже смерть легче».
«Я хочу перестать думать о тебе. Очень хочу просто не думать о тебе. Ведь нет никакого лимба».
«Я почти не помню о тебе. Не помню, как ты выглядишь, как звучит твой голос, какие у тебя руки… Ничего этого не хочу помнить. И так боюсь забыть…»
«Обещай мне, что найдешь меня, слышишь? Или хотя бы, что отомстишь…»
***
У Артура была совершенно бессонная ночь. Наутро он увидел в зеркале черные, чудовищные круги под глазами. Где-то в глубине мозга все бились заполошным сердечным ритмом слова из дневника, окатывали тело лихорадкой. Но все это лишь подстегнуло его совершить определенную цепочку действий: принять холодный душ, побриться со всей тщательностью, надеть – на голое тело – «тот самый» пижонский голубой костюм, вызвать Михаила на час раньше, загрузить в багажник мерседеса свои чемоданы и направиться прямиком к Имсу.
Наградой ему было лицо Имса, еще только вставшего с постели, босого, полураздетого, удивленно и недовольно распахнувшего двери и узревшего живописнейшую картину.
– О! – только и сумел вымолвить Имс, когда до него дошло, и – второй раз, когда разглядел подробности. – О!
Артур втащил в квартиру чемоданы.
– Решил оставить свои интеллигентские истерики? – расплылся Имс. – А то, что ты надел этот милый костюмчик без белья и приехал пораньше, как-то связано между собой, так ведь, darling? Не разочаровывай меня. – Он демонстративно облизнулся.
– Я тебя разочарую в другом. Мы не едем сегодня на работу. Я отпустил Мишу.
– Но?.. – заикнулся Имс. – У меня сегодня совещание! И…
– Позвони, скажи, что резко заболел и лежишь весь несчастный в постели с температурой. И что я при тебе, как всегда.
Имс, наконец, разглядел его лицо.
– Что-то случилось? – тихо спросил он.
– Позвони сначала, – бросил Артур и упал на диван почти навзничь, раскинув руки.
Отдаленно подумал, что Имс как никто вдохновенно врет по телефону. Так мило, правдоподобно и совершенно убедительно.
Пока размышлял над этим, Имс оказался рядом на диване, запустил руки под пиджак, державшийся всего-то на двух пуговицах, начал гладить голую поясницу, потерся небритым подбородком о шею, оплелся вокруг Артура, как большая и сильная змея.
– У тебя губы запеклись…
– А я-то думал, ты сразу на меня накинешься, на пороге еще, когда я появлюсь в таком виде. Переоценил себя…
Имс вдруг схватил его за плечи и встряхнул, как тряпку.
– Ну? Хватит кривляться, Артур, это вообще-то моя привилегия.
Артур вытащил из нагрудного кармана пиджака дневник без обложки и кинул Имсу на колени.
Тот посмотрел, и лицо его мгновенно изменилось – Артур каждый раз поражался и насмотреться не мог, как оно меняется: стало жестким, настороженным, и глаза – совсем светлыми, прозрачными, опасными. Потом Имс осторожно, словно взрывное устройство, взял дневник и стал читать.
Артур встал и прошел к окну, присел на подоконник.
На улице начинался мелкий противный дождь, как и вчера, подул ветер, небо стало темным. На спинке скамейки во дворе сидел какой-то тоненький мальчишка с растрепанной стрижкой и курил, прикрывая сигарету от ветра и воды сложенными в домик ладонями. Парень сидел спиной, и Артур не мог видеть его лица, но эта спина, сгорбленная поза, тонкие длинные пальцы, черные перья стрижки, – все это до жути напоминало ему кого-то. Впрочем, он знал, кого.
– А где у тебя Мерлин? – спросил он, не отрываясь от окна.
– Не знаю, – пожал плечами Имс, не очень вникая в вопрос. – Гуляет где-то.
Парень в этот момент плавно, по-кошачьи, спрыгнул со скамейки и направился танцующей походкой в сторону внутреннего парка. Там, в пруду, знал Артур, плавали утки и лебеди, хотя с этого угла их не было видно.
– Гуляет, значит… – проговорил Артур. – Оно и видно.
Надо было давно поговорить и об этом тоже, но Артур все считал творившиеся вокруг странности слишком странными, чтобы о них говорить.
Но время, видать, пришло.
Для всех разговоров.
Он не сразу понял, что Имс дочитал и сейчас молча сидит на диване, не выпуская молескин из рук.
– И что ты думаешь? – наконец спросил он.
– Это тот же молескин, – пожал плечами Артур, будто его это совсем не волновало.
– Да я вижу! – заорал Имс. – Козе понятно, что тот же! Я спрашиваю – что ты думаешь?
– По-видимому, он, – Артур так и не смог сказать «мой дед», – он был прав. Лимб существует. Что бы это ни было. Это были мы, Имс. Там, в Америке, у Теслы, – и в концлагере, и в английской разведке, – это были ты и я.
– Реинкарнация?
– Не знаю, что это. Я не знаю, Имс.
– А что ты знаешь? Ты что-то подозреваешь, я же вижу…
– Я думаю, что нас ведут. Кто-то построил все это… специально. Какая-то чертовщина вокруг. С самого начала все было подозрительно – масло, примус, черные коты, Фагот, а потом Мерлин… который то ли кот, то ли человек… и так любит ошейники с шипами… Тебе в это сложно поверить, а мне – очень легко.
– Почему?
– Потому что это специальный московский анекдот, – улыбнулся Артур. – Хотя Мерлин скорее из вашей оперы, и это вдвойне забавно. Хотя… тоже магия.
– Ладно, хуй с ним, пусть так, но как вся эта мистическая ерунда может быть связана с нами?
– Может быть, кто-то дал нам второй шанс… Может быть, Имс.
– Никаких «может быть». Я тебе никуда не отпущу в этот раз. Пусть хоть кто там у тебя будет умирать. Пусть ангел апокалипсиса вострубит, мне все равно. Да мне похуй, чьи это проделки, вообще. Как я отпустил тебя тогда?! Почему не нашел?!
– Я не знаю. А ты не помнишь?..
Имс покачал головой.
– Мне даже не снилось снов про прошлое… Хотя… нет, снились. Только обрывки совсем – кабриолет, ты, Эдит Пиаф…
– Мы тогда только познакомились, – кивнул Артур. – Я тоже это видел.
– И это чувство… легкость во всем теле, словно в крови шампанское, все так и пузырится… и пьянит…
– Да, – улыбнулся Артур. – Мы были влюблены.
– Были?! – вскинулся Имс. – Я не вижу разницы. Тогда и сейчас.
Артур промолчал.
– А знаешь… я извлек из этих записей кое-какую конкретную информацию, дорогуша, – Имс перелистал дневник и ткнул пальцем в строчки. – Здесь явно говорится о том, что с нами вместе у Теслы работал некий Нэш, который потом стал эсэсовцем и упек тебя в лабораторию, а потом и в концлагерь. Вполне может быть, что он и шпионил за Теслой от немцев – иначе как бы он так быстро сделал карьеру? Вполне возможно, что я об этом знал, в отличие от тебя, и в свою очередь за ним следил. А теперь внимание: у деда, которого мы видели в нашем сне на яхте, есть фотографии, где он в эсэсовской форме. И загадочный Кобб дал нам ориентировку на дедка именно в связи с Теслой, и не просто так, а по подозрению в шпионаже в пользу Германии, если я правильно понял твои рассказы. Разве ты связи не улавливаешь, Арти? А ведь она толстенная, эта связь! Она просто бросается в глаза!!!