Наконец дверь на кухню отворилась, и девчонки предстали перед Тепляковым, смущенные и зардевшиеся, одетые, надо думать, в самые лучшие свои наряды, предстали будто на смотрины. На Дашеньке было длинное серо-зеленое платье, расшитое по подолу, рукавам и лифу белыми ромашками, с глубоким вырезом на груди, открывающем соблазнительную ложбинку; Машенькино платье из той же ткани было попроще и поскромнее.
Тепляков поднялся.
— Ну, девчонки, вы просто… уж и не знаю, что сказать. У вас что сегодня, праздник какой-нибудь?
— Нет, никакого праздника, — поспешила ответить Дашенька.
— Ну-у, потому что… потому что гости, — пояснила Машенька, выглянув из-за плеча старшей сестры: кухонька настолько была крохотной, что девочки не могли разойтись между холодильником и раковиной. И добавила: — Мы же не знали, что вы придете.
— Вы уж извините меня за мой костюм, — произнес Тепляков, обеими ладонями проведя сверху вниз. — Не успел обмундироваться соответствующим образом. В следующий раз постараюсь выглядеть лучше.
Он не успел закончить фразы, как обе девочки протестующе замахали руками и в один голос воскликнули:
— Да вы что! Вы и так прекрасно выглядите!
И все трое рассмеялись.
Нужный тон был найден, напряжение спало, Машенька попятилась, Дашенька тоже, приглашая Теплякова покинуть кухню. В комнате, которая, судя по всему, служила в торжественных случаях столовой, они усадили Теплякова на диван, включили старенький телевизор.
— Юра, вы пока смотрите, а мы сейчас что-нибудь приготовим, — распорядилась Дашенька, поддержанная улыбкой Машеньки.
Но тут запиликал мобильник, лежащий на полке трельяжа, Дашенька схватила его, приложила к уху.
— Да, мам! Я слушаю. А ты где? Ой, а у нас Юра! Юра Тепляков! Мам, я сейчас выскочу. Я быстро!
Но Тепляков, догадавшись, о чем идет речь, уже стоял в прихожей и шнуровал свои ботинки.
— Да вы что, Юра! — пыталась остановить его Даша. — Там не так много. Я сама справлюсь.
Но Тепляков был непреклонен:
— Не сомневаюсь. Но втроем мы справимся еще лучше. А еще лучше, если ты останешься помогать Машеньке. Тем более что с мамой мы знакомы.
И вот все четверо сидят за круглым столом: Тепляков напротив Татьяны Андреевны, девочки по бокам. Было испробовано вино, принесенное Тепляковым, и стоя выпито за Сашу и всех не вернувшихся домой. Потом были суп с фрикадельками, жареная картошка с разнообразными соленьями, и теперь они пили чай с тортом, и Тепляков, под участливые взгляды трех пар серо-голубых глаз, рассказывал, как он провел минувший месяц, рассказывал с юмором, потому что об этом рассказывать серьезно трем очаровательным женщинам было бы глупо и неинтересно.
— Не знаю, что меня ждет через два месяца, кто купит меня себе в услужение, как там сложатся отношения, зато я уверен, что в будущей моей работе отыщется хоть что-нибудь интересное и поучительное. Конечно, эта работа не на всю жизнь, постараюсь выкраивать время на учебу, но это пока лишь мои прожекты, — закончил Тепляков на оптимистической ноте.
— Ой, как интересно-ооо! — с радостной улыбкой воскликнула Машенька и принялась делиться своими впечатлениями: — Вы знаете, Юра, по телику в прошлом году показывали американский фильм про телохранителя, так я ужасно как переживала. — И, всплеснув руками: — Ой, вы, Юра, главное, не поддавайтесь на провокации! Эти богачи… они бог знает что о себе думают! Будто они самые умные! А всех, у кого нет таких больших денег, презирают. Правда, правда! — воскликнула она на снисходительную улыбку Теплякова, будто у нее целая куча знакомых богачей, из наблюдения за которыми она и сделала свои выводы.
— Ну, положим, не все, — возразила Татьяна Андреевна учительским тоном. — И богачами люди становятся по-разному. Другое дело, что им всем не хватает душевной теплоты, потому что свое богатство они добывают в борьбе с конкурентами. Подчас очень жестокой, когда не думают о последствиях для тех, кто проиграет. А ведь у всех семьи, дети, внуки. Но это со временем должно как-то урегулироваться, — закончила она убежденно, в то же время взглядом приглашая Теплякова поддержать ее точку зрения.