Большинство машин внутри квадрата, оставшихся без места в подземном гараже, уже разъехались, отметив свое пребывание темными пятнами не заснеженного асфальта. Лишь те, которыми хозяева не пользовались в зимнее время, горбатились сугробами, обделенные вниманием дворников.
Закончив с протиркой стекол и осмотром местности, Тепляков направился к единственному подъезду, набрал шестизначный код, открыл дверь. Поздоровавшись с консьержкой, женщиной лет пятидесяти, сидящей в застекленной кабине, вызвал лифт и поднялся на пятнадцатый этаж. Отсюда он не спеша спустился по лестнице до десятого этажа, затем вернулся на одиннадцатый, и возле квартиры своих подопечных оказался ровно в восемь, то есть сделал все, что было положено делать в подобных обстоятельствах.
Вчерашнее происшествие позволило ему лечь спать лишь в третьем часу ночи: арестованных увезли в отделение, пока составляли протокол, то да се. Да и уснул он далеко не сразу. Его встретила Валентина Семеновна: охи-ахи, слезы, причитания. Просто удивительно, что она решилась на такой шаг по отношению к родной дочери.
— Может, там ее научат уму-разуму, — оправдывалась она, вытирая слезы кухонным полотенцем. — А то ведь до чего дошла: матери угрожать расправой. А ребенок? Ему каково придется? И в кого она только уродилась? — всхлипывала Валентина Семеновна в своем неутешном горе.
Пришлось успокаивать. Так что на сон оставалось всего часа два.
Лидия Максимовна из квартиры вышла одна. Увидев Теплякова, мило улыбнулась, протянула руку.
— Доброе утро, Юра. Как провели уик-энд?
— Спасибо, хорошо, — ответил Тепляков, осторожно пожав кончики ее пальцев. И тут же нажал кнопку вызова лифта.
— Говорят, вы вчера были в театре?
— Был, — ответил Тепляков, скрыв свое удивление. Однако не удержался и спросил: — Вы тоже там были?
— Нет, я не поклонница театра. Тем более нашего. Там была Ольга Петровна. Она вас видела с юной дамой.
— Странно, но я Ольгу Петровну не заметил.
— Ничего удивительного: вы были слишком увлечены. Кстати, Ольга Петровна высоко оценила вашу спутницу, — загадочно улыбнулась Лидия Максимовна и даже слегка закатила глаза.
Тепляков смутился, однако не стал уточнять, что скрывалось под «высокой оценкой».
В лифте ехали молча. Тепляков не знал, о чем говорить, а Лидия Максимовна, войдя в лифт, открыла сумочку и принялась там что-то искать, хмуря брови и на мгновения замирая. Закрыв сумочку, так и не найдя искомого, она будто бы успокоилась, но разговор не возобновила. Выйдя из подъезда, они молча проследовали к машине.
Тепляков открыл заднюю дверцу, жестом приглашая свою хозяйку на заднее сидение.
— Нет-нет! Я поеду рядом с вами! — запротестовала Лидия Максимовна, сама открыла переднюю дверцу и заняла место рядом с водительским.
Тепляков, обойдя машину, занял свое. Запустив двигатель и, в ожидании, пока тот прогреется, заговорил, глядя прямо перед собой:
— Честно говоря, Лидия Максимовна, мне неловко напоминать вам, но вы — если следовать инструкции! — должны сидеть сзади.
— Почему? — искренне удивилась она.
— Разве вам мой предшественник ничего не объяснял?
— Н-не помню. Может быть, и объяснял, но не мне, а моему мужу. Он в основном ездил с ним.
Тепляков стронул машину и медленно повел ее к воротам.
— Значит, и ему не объяснял тоже: вчера Михал Михалыч уселся рядом со мной. Дело в том, Лидия Максимовна, — продолжил он, — что в случае непредвиденных обстоятельств вы располагаете двумя выходами для покидания машины. Даже тремя, если иметь в виду багажник.
— А-а, вот как! Извините, Юра, я не знала. Да и, честно говоря, привыкла сидеть за рулем и следить за дорогой. Что касается Михал Михалыча, то он дня два-три будет отдыхать после поездки, писать отчет. Вот он-то как раз и любит ездить сзади. — И добавила после паузы: — Уверяет, что вы с ним повздорили.
— Я? С ним? Или он со мной? Если он будет продолжать по отношению ко мне вести себя по-хамски, я вынужден буду отказаться от места.