Чикайя, стоя на капитанском мостике «Сарумпета», пытался кое-как систематизировать впечатления, навеянные бурлившим жизнью миром внизу, хотя и не слишком им доверял. Казавшиеся беспорядочными движения скученных существ навевали мысли о рыночной или фестивальной суматохе, а может быть, вооруженном восстании. Или о команде древнего океанского судна, пытающейся обуздать рвущую паруса бурю. Впрочем, непрестанно менявшиеся течения вокруг значили для Колонистов, наверно, так же мало, как для земного животного — постоянно стучащее в грудь сердце. На сердечные сокращения они и были похожи в самый что ни на есть штиль.
Он искал тени флага на сфере внизу, но, учитывая, как суматошно носились вокруг домовые и какой замысловатой была геометрия всех объектов колонии, надежды на это было немного. Гостям с Этой Стороны, наверное, еще повезло, что прибытие их не возымело эффекта искусственного солнечного затмения; даже если эти ксенобы того же вида, что Сигнальщики, структурная сложность культур зачастую варьирует, и столь впечатляющее зрелище могло бы изрядно напугать тех Колонистов, для кого поиски жизни по Эту Сторону Барьера — не более чем пустая трата времени и сил, полезная только умалишенной темной деревенщине.
С другой стороны, если продвижение флага не оказывает существенного воздействия на структуру внизу, го едва ли его кто-нибудь вообще заметил. Непонятно, пользуется ли кто-то из обитателей Яркости домовыми в качестве источников изображения. Кролик мог просто оказаться так близко от атакованного им знамени, что почувствовал его присутствие по каким-то иным признакам, вроде мурашек по коже. От всех подвижных ксенобов было бы эволюционно обоснованно ожидать полноты восприятия непосредственного окружения, но что, если объект, слишком резко отличный от естественных, они воспринять способны не в большей мере, чем человек — пучок нейтрино?
Флаг замер на предварительно запрограммированной высоте, составлявшей около двадцати характерных размеров тела Колонистов. Чикайя смотрел на кишевшую внизу толпу и размышлял, есть ли способ отличить панику от безразличия. Колонисты не так бесформенны, как воздушные цветы; их вендекотрубочная сеть дважды расщеплялась, давая в общей сложности четыре кластера или ветви, и геометрия их тел в каждый момент времени более или менее отражала эту структуру. Они были похожи на медицинские сканы кровеносной системы безголового четвероногого зверя, плывущего по-собачьи в необычайно суровый шторм. Однако интрузивное зондирование, конечно, не могло показать, какими Колонисты видят друг друга; в отрисовке домовых же они казались призраками жертв жестоких пыток, жаждущими прорваться обратно к жизни.
Мариама сказала:
— Думаю, они его заметили.
— Где?
Она показала. Группа из шести Колонистов отделилась от поверхности. Чикайя наблюдал за ними: шестерка стремительно поднялась на значительное расстояние, но, подойдя к полотнищу, резко сбросила скорость. Осторожный интерес, проявленный ими, доказать ничего не мог, но обнадеживал.
Колонисты окружили устройство и начали обрызгивать его тонкой взвесью вендеков.
― Кооперативное восприятие! — воскликнула Мариама. — Один подсвечивает объект, остальные наблюдают переданный узор.
― Думаю, ты права. — Группа разделилась и перегруппировалась, теперь с каждой стороны флага их было по двое. В каждой паре началось излучение вендеков. Зонды раньше не имели дела с такой их разновидностью. Вероятно, обитателям колонии с иномирским объектом пришлось куда легче.
Колонисты согласованно отодвинулись от флага и потянулись прочь.
― И что теперь? — вслух подумал Чикайя. — Как бы ты отреагировала, если бы мутировавшая версия твоего стратосферного бакена внезапно постучала тебе в двери?
― Я только надеюсь, что им не понадобится для ответа новый сигнальный слой, — сказала Мариама.
― Возможно, нам стоило бы использовать более понятного для них посланца, — предположил он. — Напоминающего формой их собственные тела.
― Откуда нам знать, какие черты важны, а какие несущественны? Мы даже не понимаем, чем отличаются их способы коммуникации от способов удаления мусора. С тем же успехом можно общаться с людьми, предъявляя им резиновую марионетку обезьяны, пропахшую экскрементами.