Чикайя впустил посланника. Ему не хотелось закрывать глаза, рискуя провалиться обратно в сон, поэтому он для верности вообразил фигуру Бранко у своей постели в полумраке каюты.
― Искренне надеюсь, что это важно, — заметил Чикайя.
― Мне очень неловко беспокоить вас, — прошептал посланник. Он вел себя куда деликатнее самого Бранко. — Но вам и вправду стоит это выслушать. Я беседую только с несколькими людьми. С теми, кому я доверяю.
― Я в шоке.
Посланник посмотрел на него так, что сразу стало ясно: иронии он не чужд.
― Кто-то попытался перехватить управление кораблем. Я не знаю, кто именно. Непосредственный физический источник угрозы представляет собой запасную коммуникационную линию для внешних инструментов. Она находится на складе, куда есть доступ не у одной сотни человек. Атака была обречена с самого начала. Кто бы ее ни предпринял, он очень слабо разбирается в технологиях, с которыми полез играться.
Чикайя вздрогнул. Он вспомнил. Разве не Тарек тогда строил бредовые предположения на предмет того, как Янн «вмешается» в работу корабельной сети, действуя с одного из своих кваспов?
― Однако, по всей видимости, она порождена сочетанием глупости и отчаяния, и весьма правдоподобно, что на этом злоумышленники не остановятся. Поэтому я решил поставить в известность нескольких более или менее уравновешенных членов каждой фракции. Вам лучше бы найти этих придурков и воспрепятствовать их дальнейшим диверсиям. Держите свои дома в чистоте, или я вас всех поставлю в строй и заставлю прогуляться через воздушный шлюз.
Посланник откланялся и исчез. Чикайя моргал, глядя во мрак. — не лучший аргумент, чтобы настоять на своем, но Чикайя не сомневался, что Бранко искренен. Если фракционные дрязги достигли стадии, когда в опасности оказался сам «Риндлер», разработчики корабля наверняка не станут церемониться с самоселами.
Он разбудил Расму и пересказал ей новости.
― Почему Бранко не поговорил со мной? — огорчилась она. — Разве я не заслуживаю доверия?
― Не принимай всерьез. Он мог просто решить, что сообщение покажется более весомым, если его будут передавать из уст в уста, чем если он обратится ко всем лично.
― Я шутила, — она склонилась над ним и поцеловала, — но спасибо, что внес ясность.
Она притворно застонала.
― О, нам пора.
― Чего?
― Янн хочет поговорить с нами.
Она помедлила.
― И… Сульджан с Умрао тоже.
― Мы пойдем вместе. Надо организовать митинг. — Чикайя поднял подушку и накрыл ею лицо. — Не могу поверить, что у меня это вырвалось…
Расма рассмеялась и похлопала его по руке.
― Да, нам и вправду надо это обсудить. Но вставать с постели не обязательно.
Расма попросила Посредника согласовать протоколы и послала Чикайе приглашение в виртуальную Синюю Комнату. Его зрительный ракурс быстро переместился по полу и взмыл на уровень стола, где сидели Расма, Янн, Сульджан, Хайяси и Умрао. Он знал, что остальные видят его только как иконку, и что внешность и жесты можно корректировать. Но подлинного Воплощения он не достиг. Он по-прежнему воспринимал себя недвижно лежащим на постели.
Сульджан спросил:
― Есть идеи, Чикайя? Кто бы это мог быть?
― А кто бы мог быть таким идиотом? думал на Тарека, но что-то не вытанцовывается. Если только он не блефует настолько искусно…
Хайяси покачала головой.
― Не Тарек. Я слышала, что Защитники раскололись почти поровну на голосовании, но он был среди тех, кто выступил за мораторий.
— Ты говоришь, что они раскололись почти поровну. Насколько
― Ближе, чем я ожидала, — ответила она. — Против выступили почти сорок процентов, в основном новобранцы.
― Сорок процентов… — Чикайя до последнего надеялся, что Мурасаки и Сантуш высказали мнение немногочисленных экстремистов, Впрочем, они могли ими и быть. Не надо быть искренним сторонником геноцида, чтобы проголосовать против моратория. Достаточно просто усомниться, что уничтожение Той Стороны возымеет столь огромные последствия. Очевидно, у многих новобранцев не нашлось времени ознакомиться с незнакомой физикой ошеломляющей сложности и размаха. Они могли просто не поверить, что доказательства существования сигнального слоя правдивы, даже если это подтверждают их собственные эксперты.
Янн сказал:
― Мы не вправе исключать, что у кого-то в нашем собственном лагере уже плавится мозг. Мы добивались моратория, но это совсем не означает, что этого хотели все из нас.