– У тебя идёт кровь, – голос Терния прервал мысли Клэр.
Опустив глаза, она увидела маленькую царапину на колене в том месте, где порвалась ткань. Крошечная капля крови распустилась, словно цветочный бутон, запачкав рваные края её штанов. Быстро запустив руку в карман, мальчик вынул из него платок:
– Он чистый, – заверил её Терний, когда Клэр внимательно посмотрела на кусок ткани в его руке. Без особого энтузиазма она позволила мальчику приложить его к ранке. Пока Сена и Нэт были заняты задёргиванием штор, Терний наклонился к девочке и шепнул: – Могу я попросить тебя об одолжении? – Он достал что-то из своего кармана. – Я тут подумал, – произнёс он несколько смущённо, – если… когда ты найдёшь Софи, может, передашь ей это?
Клэр собиралась ответить нет (ей не нравилось, как Терний притворялся, словно понимает Софи лучше её), но затем он положил на её ладонь маленькую золотистую птичку. Тоненькие стебельки соломы образовывали петли и соединялись между собой в затейливом узоре, формируя крылья, оперение и до невозможного крошечные ножки. Пробежав пальцами вдоль спины птахи, Клэр нащупала аккуратные линии, которые перетекали одна в другую, формируя перья и клюв. – Я сделал её для Софи. Как думаешь, ей понравится?
Удивление заставило девочку позабыть о том, что она в общем-то не планировала вести себя дружелюбно:
– Это сделал ты? Выглядит так, словно она вот-вот оживёт! – Внезапно её поразила мысль: – А она и впрямь оживёт?
– Чудеса свои отдал я королеве, – ответил мальчик.
Клэр посмотрела на него непонимающе:
– Что? Что это значит?
– Это такая арденская поговорка, – ответил он, опуская глаза на свои руки. – Так мы говорим, когда изделие было создано без помощи чуд… не так хорошо, как нам бы того хотелось.
Девочка вспомнила, как Терний сказал, что Амброзий зовёт его лишенцем.
– Оно красивое, – сказала Клэр.
Мальчик смущённо опустил голову:
– Спасибо. Софи рассказала мне, как хорошо ты рисуешь. Когда вы вернётесь сюда в следующий раз, возможно, ты могла бы показать мне один из своих рисунков.
Тепло похвалы Терния зажгло улыбку, которая наконец заиграла на губах Клэр. В конечном итоге не его вина, что Софи держала их дружбу в тайне.
Девочка спрятала золотистую птичку в рюкзак:
– С удовольствием, – сказала она. И когда Терний улыбнулся во весь рот, она поняла, что могло заставить её сестру обратить на него внимание.
Как только Сена убедилась в том, что шторы плотно задёрнуты, она, Нэт и Клэр втиснулись в шкаф втроём. Терний на всякий случай набросил на них сверху запасную попону. Пускай Мира Бахрома и не планировала в ближайшее время воспользоваться своей лодкой, дети не хотели рисковать быть обнаруженными кем-то ещё. Терний пожелал им удачи и, в последний раз быстро улыбнувшись Клэр, закрыл двери шкафа. Девочка услышала, как он протопал к выходу, а также последовавший за этим негромкий глухой стук, когда люк закрылся. Они остались одни.
Под теплом попоны Клэр, должно быть, задремала, поскольку, казалось, прошло всего несколько минут, прежде чем она услышала, как люди с других лодок начали перекрикиваться между собой поверх ржания лошадей. Но, похоже, её разбудил не один из этих звуков. Во сне до неё донёсся лёгкий щелчок. Помимо них на лодке был кто-то ещё?
– Вы это слышали? – негромко прошептала Клэр.
– Они просто запрягают лошадей, – сонно ответил Нэт. – Они отвезут нас вверх по реке. Это самый быстрый способ доставить кучу еды другим прядильщикам так, чтобы она не испортилась.
– Как далеко отсюда Огнеград? – спросила Клэр.
– Около тридцати километров, плюс-минус несколько.
Прозвучал рог, за которым последовал свист кнута. Каюта слегка задрожала, когда лодка закачалась, после чего они поползли вперёд по реке, словно гусеница по стеблю.
– Протяжённость Роны составляет сотни километров, – прошептал Нэт, – она течёт через столицу, затем мимо Красных гор, проходит через Равнину, затем через деревню Долинку, следом за ней Гро…
– Тсс, – пробурчала из темноты Сена.
Клэр постаралась ужаться как можно сильнее. Сидение в шкафу напомнило ей о временах, когда они с Софи играли в прятки и она залезла в деревянный сундук, в котором Мартинсоны хранили запасное постельное бельё. Это было одновременно лучшим и худшим местом для того, чтобы там затаиться.