Лестница в камине [litres]

Тут в блеске огней полумгла расступилась,
И резкие тени упали в долину,
Неистовый, грозный, исполненный силы,
Вдруг выбежал единорог на равнины.

Во время рассказа Клео перевоплотилась. Теперь она меньше походила на канарейку и больше – на ястреба, её глаза горели хищным огнём, когда она рассказывала о призраках, её голос нёсся галопом вместе со стуком копыт единорога. Клэр наклонилась вперёд, чтобы ничего не упустить.

И сразу равнины как будто ожили,
И зло потекло по земле обожжённой,
Открылось, что древние скалы сокрыли:
Пороков людских острый клин раскалённый.

Сверкнула во мгле самоцветчика алчность,
А ярость кователя двигалась следом,
Коварство прядильщика тихо прокралось,
Уже предвкушая хмельную победу.

За ними, едва отставая от стаи, —
Порок земледельца последним порогом
Нёс отблески лунного света на стали —
Охотник преследовал единорога.

Поэма продолжалась, погружая Клэр в ужас, который испытала королева Эстелл, наблюдая за развернувшейся на Равнинах печали битвой между охотником и единорогом. В тот самый момент, когда мужчина занёс свой топор над шеей волшебного существа, готовясь нанести удар, последняя королева Ардена метнулась к единорогу.

Но путь преградила ему королева:
И единорога собою закрыла,
Как щит для последней надежды Ардена,
Как яростный воин, исполненный силы.

Клэр втянула ртом воздух, а Нэт дёрнул головой. Сена не шелохнулась, но костяшки её пальцев побелели, когда она сжала ладони в кулаки. Клео продолжила:

Но прочь откатились корона и слава,
И наземь за ними легла королева,
И зло уложило в полночные камни
Последнего единорога Ардена.

– Она умирает? – вскричала Клэр. – Что это за история такая?!

– Тсс, – шикнул Нэт, когда прядильщица сверкнула на девочку глазами поверх очков. – Это ещё не конец. Продолжай, Клео.

«В том месте, где встретится пламя с водою,
На грани полудня и полночи тёмной,
Я дар оставляю вослед за собою,
Который поможет всем нам, обречённым.

Сокровище крови и слёз предрожденье
Разрушит однажды моё заклинанье,
Пришедший извне в этом мире положит
Начало конца и конца окончанье».

Гуляют ветра по зелёной равнине,
Стремительный свет темноту прогоняет,
Два камня стоят в затенённой низине,
Лавандовым светом равнина сияет.

Под тихие стоны сверчковой молитвы
На месте, где горе лилось непрестанно,
До времени ждут пробужденья и битвы
Герои войны, обращённые камнем.

Тишина заполнила комнату. Слова, казалось, повисли в воздухе, как повисает во рту сладость после съеденной ложечки мёда, ещё живая, но уже ускользающая.

– Выходит… королева и единорог обратили себя в статуи из камня, чтобы защититься? – осторожно спросила Клэр на случай, если она всё неправильно поняла.

– Вообще-то в глыбы, – поправил Нэт.

Клео кивнула:

– Роялисты верят, что могут освободить королеву и единорога из камней. Им лишь нужно найти единорожий артефакт, могущества которого хватит, чтобы обратить заклинание. Одно-единственное единорожье сокровище – то самое, которое можно найти там, где огонь встречает воду.

– И когда им это удастся, – вклинилась Сена, – чудеса гильдий вновь расцветут пышным цветом, призраки будут повержены, и жизнь каждого жителя Ардена будет счастливой и волшебной. – Она закатила глаза, состроив гримасу: – Ржавые шарниры, если вы спросите моё мнение. Всем известно, что Эстелл была убита в последнем сражении Войны гильдий.

– В данный момент важно не то, является ли история правдой, – заметила Клео, снимая очки и протирая их стёкла краем своей юбки, – а то, верят ли Роялисты в неё. И действительно ли они украли единорожью арфу.

– А также то, как мы собираемся её вернуть, – добавил Нэт. – Если Бесцепный Роялист и Софи видела, как он крал арфу, что ж, тогда неудивительно, что она убежала.

– Где можно найти Роялистов? – спросила Клэр. – Вдруг Софи уже там, пытается выкрасть у них арфу обратно!

Клео неожиданно выставила руку вперёд, жестом призывая её остановиться: