Стоявшая перед Клэр девочка с волосами, заплетёнными в две высокие косички, сказала своей подружке вполголоса:
– Повезло Хейзл.
– Да, знаю, – шепнула та ей в ответ. – Мы уже сто раз проделывали заклинание «Медяк за твои мысли».
Стоя перед горном, ученица по имени Хейзл просматривала предметы, сваленные на каменном столе в кучу. Она выбрала конусную свечу, которую зажгла с помощью искры из горна. Зажав монетку между большим и указательным пальцами, девочка поднесла её к пламени.
Прошла минута, затем вторая.
Клэр сжала пальцы в кулак, удивляясь, как ковательнице удавалось держать голые руки у огня так долго. Когда папа брал их с Софи в поход, ей всегда приходилось использовать особенно длинный прутик, чтобы пожарить на костре зефир.
Монетка заблестела, затем начала плавиться, словно тающее на солнце мороженое. Вдруг медяк вспыхнул красным. Вскрикнув, Хейзл уронила его в ведро с водой. Секунду спустя она запустила туда руку. Достав монетку из ведра, она разжала кулак, демонстрируя классу число двадцать два, отлитое из меди. Остальные вежливо ей похлопали.
– Неплохо, – отметила учительница. – Но ты забыла поддерживать температуру своего тела на том же уровне, что у металла, не так ли? – Девочка кивнула, выглядя сконфуженной. – Помни ты об этом, – продолжила женщина, – смогла бы продолжить плавить медь, пока она не приняла бы точную форму числа, которое я загадала, а именно двухсот двадцати трёх. – Повернувшись, учительница обратилась к классу: – У кого-нибудь есть предложения, как Хейзл может выработать у себя устойчивость к высоким температурам?
Началось обсуждение с множеством слов, значение которых Клэр не понимала, таких как, например, «антивоспламенитель» и «теплозащита». Когда учительница окидывала взглядом кабинет, ища желающих высказаться, Клэр опустила глаза в пол. Она понятия не имела, что будет говорить, если её спросят. Девочка вновь оплела пальцы вокруг лежавшего у неё в кармане карандаша. Где сейчас были Сена и Нэт?
Некоторые ученицы рядом с Клэр вели записи в тетрадях, но большинство перешёптывались, очевидным образом заскучав.
– Я вообще не понимаю, для чего нам это повторение, – прошептала девочка с высокими косичками своей подруге. – Мне ещё на завтра писать сочинение по плавлению.
– Я думала, ты попросишь своего папу помочь тебе с ним, – ответила ей подруга, мусоля кончик своей французской косы.
– Я так и планировала, но он вернулся домой поздно, – с обиженным видом объяснили Высокие Косички. – Ты не слышала о рейде надсмотрщиков на лодки земледельцев прошлой ночью?
Глаза Французской Косы удивлённо округлились:
– Я знала, что рейд устроили сегодня утром, но не знала, что их проводили и вчера тоже!
– Тишина в классе! – прогремел голос учительницы впереди.
Обе девочки тут же притихли. Когда к горну подошла следующая ученица, Клэр изо всех сил пыталась придумать план побега. Чтобы добраться до двери, ей пришлось бы пройти перед всем классом. А окна находились слишком высоко, чтобы через них можно было вылезти на улицу.
Болтушки-ковательницы вскоре возобновили свой разговор, их голоса теперь были едва слышны:
– Очевидно, – прошептала Высокие Косички, – это Ковало Бесцепный потребовал снова их проверить!
Французская Коса ахнула, что было как нельзя кстати, поскольку этот звук перекрыл то, как удивлённо вскрикнула Клэр.
– Что Бесцепный ищет в этот раз? Думаешь, он наконец нашёл чудесное копьё Джея Обжига?
– Папа сказал, он разыскивает какую-то девочку.
У Клэр перехватило дыхание. Софи. Речь, очевидно, шла о ней.
– Какую-то девочку? – Французская Коса сделала паузу: – Зачем?
Высокие Косички поправила молоток, висевший у неё на талии:
– Наверное, она у него что-то украла.
Вопросы разбегались в голове Клэр врассыпную и ускользали от неё прежде, чем она успевала их толком ухватить.