– Но не тот, который я ищу, – сообщила Сена. Её голова скрылась в следующем шкафу.
– На что он похож? – спросила Клэр, которой не терпелось приступить к сотворению чуда. – Вдруг мы поможем тебе его найти.
Сена высунула голову:
– Прекрати на меня давить!
Клэр отступила, испугавшись гнева в её голосе.
– Сена, – произнёс Нэт успокаивающе. – Клэр просто пыталась помочь.
– Мне не нужна помощь, – ковательница захлопнула дверцу шкафа. – Я справлюсь со всем сама! – И она потерялась из виду среди груд серебра.
Клэр посмотрела на Нэта. Мальчик пробежал рукой по своим волосам:
– Я знаю, для неё это непросто, – пробормотал он. – Но она ведёт себя нелепо.
– Что для неё непросто?
Достав свой маримо из кармана, земледелец похлопал по нему. Мох замерцал.
– Видеть всех этих детей-кователей… Видеть, как другие осваивают мастерство, которое ей осваивать запрещено… Должно быть, это для неё непросто.
Клэр дотронулась до лежавшего в её кармане карандаша. Она не обладала чудесными способностями, но, если бы кто-нибудь сказал, что ей нельзя заниматься рисованием, она была бы несчастна. Мгла сгустилась над ней, и девочка огляделась по сторонам, ища способ её прогнать.
– Я могу развести огонь, – предложила она. – Папа очень часто брал нас с Софи в походы прежде.
– Прежде чем что? – уточнил Нэт.
– Прежде чем Софи заболела.
– Я не знал, что Софи больна.
– Ну, – быстро уточнила Клэр. – Сейчас-то она здорова. Но раньше болела.
Нэт наклонил голову:
– Знаешь, единороги не только усиливали чудеса гильдий, но и могли излечить любую болезнь прикосновением своего рога. И пара-тройка людей утверждают, что они даже обладали способностью обращать смерть вспять. Историк Эрик Говорливый считал, что отсюда пошёл слух про бессмертие, которое можно получить, убив единорога. Некоторые говорят, единорожьи артефакты, такие как, например, арфа, обладают той же силой.
– Софи теперь здорова, – поспешила заверить его Клэр. – Врачи не знали, в чём была причина её болезни, но ей уже лучше.
– Вот и хорошо, – ответил Нэт. – Я рад, что лекарям удалось ей помочь. У них не всегда это получается. – Боль утраты придала его словам горестный оттенок, словно желтизна, медленно окрашивающая листву осенью.
– О ком ты думаешь? – тихо спросила его Клэр.
Нэт криво улыбнулся:
– Семь лет назад на моих родителей напали призраки. Противопризрачный караул нашёл их прежде, чем чудовища успели их добить, но родители пострадали так сильно, что их нельзя было излечить чудесами. Мама умерла на следующий день, а папа протянул ещё несколько недель, после чего окончательно сдался.
– Должно быть, ты по ним скучаешь, – сочувственно произнесла Клэр.
Нэт пожал плечами – не так, как если бы отмахивался от своей боли, а точно так же, как поправил бы лямку рюкзака, чтобы ему было удобно.
– Когда я думаю о папе, я вроде как вспоминаю его шершавую, словно кора, бороду. Мама – просто аромат жасмина. Дедушка Фрэнсис рассказывает мне истории из детства папы, но я почти совсем ничего не знаю о маме и её родственниках. Всё, что у меня осталось от неё, – маримо. – Нэт погладил пушистый мох мизинцем, и свет стал ярче. – Они распространены на Островах утренней зари, но редко встречаются в Ардене. Я рад, что её свет ведёт меня, даже несмотря на то, что её нет рядом.
Клэр похлопала его по плечу. Мальчик ей улыбнулся, но грусть продолжала витать в воздухе, пока они закладывали в топку дрова. Вот уже пламя занялось и разгорелось. В новом освещении Клэр увидела, как Нэт нашёптывал что-то над огнём.
– Что ты говоришь?
Мальчик встал, потягиваясь:
– Слова благодарности. Так у земледельцев принято выражать признательность дереву, которое горит для нашего комфорта. Наши чудеса слегка отличаются от чудес других гильдий. Если спросить ковательницу, она скажет, что металл – это не просто бездушный материал, а самоцветчик то же самое скажет про камень. Но они живые не в том же смысле, что растения. – Он нахмурился: – К слову, о кователях, нам, наверное, не помешает проведать Сену.
Дети отправились на её поиски через усыпанные серебром проходы. Едва пройдя мимо уродливого бюста женщины с носом-луковицей, они поняли, что Сены в серебрории совершенно точно не было. Но прежде чем тревога Клэр смогла перерасти в панику, Нэт поднял руку:
– Ты это слышишь? – спросил он. Девочка навострила уши. Откуда-то изнутри мастерской доносились всхлипывания. Пойдя на звук, они очутились у большого гардероба, стоявшего у стены. Нэт медленно открыл его дверцы. – Сена! – ахнул он, отодвигая вешалки с кожаными фартуками. – Что случилось? И… О. Что… что это за место? – в его голосе прозвучала удивлённая нотка.