Возможно, так было потому, что она шла между Нэтом и Сеной, у которой был наготове её меч, Огненная кровь. Или, возможно, всё дело было в прохладном воздухе, который гудел рядом с ней, словно напевая ей тихую колыбельную.
Клэр позволила своим пальцам проскользить по каменной породе, плавно проходя по сглаженным временем изгибам, как если бы она, сидя в лодке, свесила руку в озеро, пока папа грёб вёслами. Она ощутила покалывание в кончиках пальцев.
Поправляя рюкзак, девочка как следует встряхнула рукой. Покалывание не прекратилось. Более того, оно усилилось. Теперь уже казалось, словно негромкое гудение, которое она слышала в воздухе, на самом деле исходило от её костей.
– Ребята, вы тоже испытываете это забавное ощущение? – спросила Клэр.
– Какое ощущение? – уточнила Сена из-за спины.
– Словно ваши руки вот-вот уснут?
– Не-а, – ответила ковательница.
Клэр продолжала идти. Она вспомнила, как уже чувствовала лёгкое покалывание в пальцах, когда карабкалась вверх по дымоходу. По правде сказать, она тогда чувствовала кое-что посильнее – рокот, от которого, как казалось девочке, она вот-вот развалится. Но это чувство было гораздо более мягким, даже успокаивающим.
Нэт остановился:
– О нет.
Сердце Клэр подскочило к горлу:
– В чём дело?
– Вот, – он выставил вперёд маримо, и девочка внимательно осмотрелась по сторонам. Они пришли к развилке. Один проход был сделан из рыжевато-красной горной породы, которая так часто встречалась им в пещерах выше, а второй имел серый цвет. На сером фоне она заметила спиральный рисунок древнего морского существа.
Но ни в одном из них не было видно молочнолунника.
– Печная копоть, – воскликнула Сена. – Печная копоть, печная копоть, печная копоть!
– Мы можем пойти обратно… – предложил Нэт.
Сена обернулась на него:
– А дальше что? Терний, скорее всего, уже ушёл – нам никак не подняться обратно на поверхность!
Земледелец выставил свой круглый подбородок вперёд:
– Но если идти вперёд, мы не знаем, где в итоге окажемся! Мы можем очутиться в таком туннеле, где не будет воздуха! Клэр, что ты делаешь?
Клэр прошмыгнула мимо Нэта и теперь стояла в туннеле рыжеватого цвета. Она не вполне понимала, что происходит, но по её венам внезапно пробежала волна – то ли счастья, то ли волнения, подпитывая гудение. Это было сродни приливу восторга, который ощущаешь, в первый раз отпуская руль велосипеда. Или тому чувству, которое она испытала, заняв первое место в общешкольном конкурсе рисунков.
И вот тогда девочка поняла, чем было это гудение. Не счастьем, и не волнением, а радостным возбуждением. Внезапно она знала, что нужно делать.
– Нам следует пойти по этому проходу, – заявила она.
– Почему? – спросила Сена. – Откуда ты знаешь?
Клэр и сама не могла ответить на этот вопрос, но признаваться в этом не собиралась:
– Моя мама всегда говорит, что нужно доверять своему нутру, – объяснила девочка, надеясь, что они не станут её слишком об этом расспрашивать. – И моё нутро говорит, что нам нужно повернуть налево.
Сена испустила раздражённый вздох:
– Так вот к чему мы пришли? Слушаем свои нутра?
Клэр украдкой бросила взгляд на Нэта. Он смотрел на носы своих ботинок, рисуя ногой треугольник в грязи. Дорожная пыль припорошила одежду мальчика, а запас его энергии, казалось, иссяк. Всё ли с ним было в порядке?
Словно прочитав мысли девочки, земледелец поднял глаза на неё и подарил ей если и не настоящую улыбку, то по крайней мере её тень.
– Нутро есть нутро, – сказал он. – И у Клэр оно не хуже всех прочих. Пойдём налево.
Секунду спустя Сена кивнула:
– Хорошо. Дай Клэр маримо.
Они продолжили путь. Клэр шла впереди. Если бы только Софи могла её сейчас видеть. Она бы поняла, что у её младшей сестры намечалось Впечатление (не говоря уж о том, сколько Клэр уже успела пережить без неё).
Проход извивался множеством поворотов. Порой он сужался настолько, что Сене приходилось снимать Огенную кровь с пояса, чтобы ножны не царапались о горную породу. А иногда он был достаточно широким, чтобы свет маримо служил лишь напоминанием о том, как мало они в действительности могли видеть. Гудение в костях Клэр стало слабее, и она уже больше не ощущала того чувства, которое ненавязчиво поманило её свернуть налево, а не направо.