– Вижу, мой кузен перекладывает на вас свою грязную работу, принцесса София, – донёсся из дверного проёма новый женский голос. – Почему ты заставляешь её всё объяснять?
Подняв взгляд, Клэр увидела, как одетая в практичное платье маленькая женщина с косами цвета стали суетливо прошла в комнату, держа поднос с двумя исходящими паром мисками. Она выглядела так, как Клэр представляла себе крёстную фею: щёчки-яблочки и сверкающие очки, но, когда женщина наклонилась, чтобы поставить поднос на ночную тумбочку, девочка увидела два маленьких топорика, стянутые ремнём у неё на спине. Крёстную фею-воительницу, в таком случае.
– Ты взваливаешь на неё слишком много, Ковало! – отчитала его женщина, и Клэр с удивлением увидела, как мужчина опустил глаза на носы своих ботинок. – Она ещё совсем юна, даже если её манеры и получше твоих. И почему ты до сих пор не представил меня нашей новой гостье?
– Потому что ты говорила не переставая, – буркнул Бесцепный, и Софи спрятала улыбку в ладонь. – Клэр, моя кузина Акила Бесцепная. Это её дом.
– Рада знакомству, – кивнула ей Акила. – Ты не могла бы поставить кувшин? Это антиквариат. – И прежде чем девочка поняла, что случилось, пожилая женщина выхватила кувшин у неё из рук, заменив его миской супа. – Вот, держи. Чтобы всё съела!
Клэр исподтишка взглянула на Софи, но её сестра выглядела абсолютно довольной, даже самодовольной.
– Софи, ты так и не сказала, почему мы должны им доверять, – заметила девочка, не удосуживаясь понизить голос. Она столько всего пережила, чтобы оказаться здесь, и она устала от пряток и приглушённых перешёптываний. Она просто хотела понять, почему она не может вылить этот суп на голову Бесцепного и броситься бежать к колодцу. – Если они не Роялисты, почему Бесцепный тебя преследовал?
– Вы до сих пор ей не сказали? – Акила посмотрела на Ковало и Софи. – Почему вы ей не сказали?
– Потому что она проснулась только что, – ответил Бесцепный сквозь зубы. – Просто дайте мне минутку. Сложно понять, с чего лучше начать…
– С начала, – сказала Акила.
– Да, наверное, – согласился мужчина сухо. Он посмотрел на девочек, и Клэр была поражена, когда увидела, насколько иначе он выглядел вживую, чем в зерцале. Его глаза вовсе не были лишены блеска. Его взгляд был глубоким, как басовая нота, и его наполняло что-то, похожее на печаль. – Я возьму рассказ на себя, если вы не возражаете, принцесса. – Софи слегка кивнула. Клэр поражало то, с какой лёгкостью сестра освоилась с титулом. Заметив в углу плетёное кресло, Бесцепный подтащил его к краю кровати. Акила тем временем подбросила в огонь сосновых шишек. – Что ты знаешь о королеве Ардена Эстелл? – спросил он Клэр.
– Я знаю, люди говорят, она героиня, – ответила девочка, помедлив, прежде чем высказать всё как на духу: – Но она ею не была. Она хотела убить последнего единорога, а не спасти его.
Изумление, которое промелькнуло на лице Бесцепного, выглядело столь же неуместно, как бабочка среди зимы. Клэр подумала, что мужчина, должно быть, удивлялся нечасто.
Он кивнул:
– Ты права. Королева Эстелл также в ответе за Истребление единорогов, устроенное на равнинах. Нельзя допустить, чтобы её возродили из камня. С её возвращением в Ардене вновь установится царствие тьмы.
– Откуда вы знаете? – спросила Клэр, задаваясь вопросом, известен ли Бесцепному какой-то секретный способ заставить Окаменелый лес выдать свои секреты.
– Самоцветчики проигрывали войну, – вкрадчивым голосом произнесла Акила, садясь у огня. – Отступившись от самоцветчиков и прядильщиков, принц Мартин залёг на дно с несколькими кователями, которые помогали ему сражаться против королевских войск. Но когда принц услышал, что сделала его сестра и что она только собиралась сделать, он понял, что должен остановить её, чего бы ему это ни стоило. Он отыскал последнего единорога, и вместе им удалось заточить Эстелл в камне. Однако на это потребовалась недюжинная чудесная сила, и, исполнив свой подвиг, единорог тоже обратился в камень. Такова была цена мира: жизнь последнего единорога Ардена. Поскольку в королевстве больше не осталось единорогов, – продолжила женщина, – принц Мартин понимал, что должен защитить единорожье сокровище во что бы то ни стало.