Зачем?? Зачем?! Зачем было отравлять души миллионов этим циничным враньем? До сих пор ищу ответ на этот вопрос. Какую отраду находили эти люди, плюя на могилы своих предков? Какую награду ждали они? И от кого?! И кем себя чувствовали?
Кем чувствовал себя молоденький лейтенант милиции, который на моих глазах встал на колени на грязный асфальт и вытер рукавом своего мундира ботинок у американского полицейского (члена делегации американских копов из Лос-Анджелеса), которому случайно наступил на ногу. Сцену наблюдал очумевший полковник из Куйбышевского РОВД и другие официальные лица. Сам американский сержант покраснел и не знал, что сказать, а лейтенант – худенький мальчик в форме не по размеру – встал, отряхнул колени и удовлетворенно произнес.
– Ну, вот и порядок!
1992 год. Разгар перестройки. Я свидетель.
Господа либералы, вы этого хотели, когда набрасывались на каждого, кто слишком высоко поднимал голову? «Стоп! Так нельзя! Это чванство! Это великодержавный шовинизм! Это фашизм!» И «фашист» Вася с медалью «За взятие Берлина», утверждавший, что негоже русским обезьянничать и преклоняться перед западной культурой, стыдливо сдувался. Кто-то протестовал, кто-то ругался, но исключительно в тесном загончике, куда спихнули всех особо «гордых» непримиримые борцы с фашизмом. Униженную большевиками страну добивали прямые наследники большевизма.
Назвать их предателями – язык не поворачивается. Скорее это были законченные, абсолютные, искренние, настоящие Дураки! Дураки гоголевского масштаба, щедринского замеса! Крепкие дураки, стойкие, 70-летней выдержки! Они всплыли на короткое время, но навоняли, как в деревенском нужнике. В награду получили обессиленную разложившуюся страну. И народ, который почти исчерпал свои силы: разуверившийся, циничный, закипающий от злости.
Слава Богу, остались березки! Они все так же поили страждущих своим соком в апреле, шелестели молодой листвой в мае, наполняя сердца каждого, кто понимал их язык, надеждой. Остались церкви, робко собирающие под свои своды оставшихся в живых. Осталась великая литература и музыка, простые, честные люди…
Кто-то верно заметил, что любить человечество легче, чем одного, конкретного человека. Любить человечество – это как любить океан. Ты его любишь, а он в благодарность катит свои могучие волны к горизонту. Остыла любовь – все равно катит. Ты бесишься, а он все катит и катит. Другое дело человек. Он требует внимания, часто – заботы. Иногда, если он заболел, за ним нужно ухаживать. Ухаживать нужно за своим щенком, который в любой момент может напрудить на полу. Ухаживать нужно и за своим домом, своим садом, своей страной, наконец. Ответственность перед своей семьей дорого стоит. Только из этого семечка может зародиться ответственность и за человечество. Можно спасти ребенка. Человечество спасают болтуны, жулики и политики.
Глава 50. Учимся
Однако мы зрели. Каждая машина, разгруженная собственными руками в утиль, приравнивалась к году обучения на факультете журналистики. Заголовки на первой полосе, наконец, стали взывать к простому человеческому любопытству. Как и положено, газета разделилась на две части: в первой мы убеждали депутатов Куйбышевского райсовета, а также их покровителей, что едим свой хлеб не зря, а во второй старались убедить читателя, что он потратил свои последние копейки не даром.
Развлекали, как могли. Я – пугал. В уголовном розыске, где я прописался, хранилось много ужасных историй, которые я и рассказывал обывателю, да так, чтоб пробирало до костей. Истории были действительно чудовищны. Скоро я почувствовал, что нашел золотую жилу. Сам по себе получался сборник рассказов о самых крупных злодеяниях Ленинграда-Петербурга за последние четверть века (он и вышел вскоре тиражом 10 тысяч экземпляров). Как модно стало говорить: «Упыри и вурдалаки нервно курят в углу». Мои реальные монстры были страшнее. Человек падший обнаружил такие запредельно-жестокие способности, что реальность зла стала для меня очевидной. Зло было размешано в мире, как черная материя. Свет был отделен от тьмы невидимой границей. Каждый человек переступает эту границу постоянно, но некоторые так и не находят дорогу назад.