К сожалению, настоящие недруги оказались по эту сторону границы. Помню, как на следующий день после провала путча, на первом канале увидел седую старуху с искаженным от ненависти лицом. Это была Елена Боннэр, о которой я уже много слышал. Меня поразило, что в столь славный день победы она не радуется, а продолжает злиться. Включив звук погромче, я услышал: «Россия – эта вонючая тюрьма народов…» Я заочно уважал Боннэр, как и всех борцов с тоталитарным режимом, и готов был услышать, что угодно, только не это. Злоба ее была абсолютно искренна и сразу понятно стало, что ненавидит она именно страну, а не советский строй и всю его неправду. Позже я прочитал у Зиновьева: «Метили в коммунизм, а попали в Россию». Пожалуй, философ имел в виду себя. Многие метили именно в Россию.
Россия очень удобна для критики. Бестолкова, наивна, безалаберна, пьяна, щедра до глупости, беззаботна, бесхитростна, не мстительна. Обличения и хулу принимает беззлобно, часто со смехом. Человек с твердым характером возмущается, что в России ему не на что опереться: все мягко, все неопределенно. Все расползается. Деловой человек страдает от постоянных обманов, безалаберности и лени. Анекдот в тему.
В назначенный день хозяин ждет строителей его дома. Не дождавшись, звонит бригадиру.
– Вася, почему не приехали?
– Хозяин, цемент не подвезли. Ждем.
– А чего не позвонили?
– Так ведь все равно цемент не привезли!
Русский человек, в отличие от европейца, твердо знает, что рано или поздно он умрет, а в могилу с собой добро не заберешь. Часто русский богатеет исключительно ради куража, бахвальства – мол, гляньте, на какой машине Ванька катается, в каких ресторанах кушает. А в сердце у Ваньки – тоска. Ну, машина, ну ресторан… дальше-то что?? «Предположим, —рассуждает Ваня в минуту просветления, – миллиардер сидит за семью запорами во дворце в окружении охраны, а деревенский пастух сидит на берегу реки с удочкой в руках, один пьет от тоски «Дон Периньон», а другой самогон. А веселее-то будет пастуху, пожалуй. И тому и другому Господь отмерил лет 70 с гаком… Кому больше повезло? Кто умнее?»
Европеец со смертью играет в прятки. Или убегает в бешеную деятельность или придумывает Прогресс, который утешает его душу и который неведомым образом приведет его к пьедесталу Истины в будущем. Он принимает правила игры, которые заключаются в том, что неведомой эволюцией ему отмерено 70-80 лет жизни и нужно прожить их не только со вкусом, но и соблюдая правила приличия. Поэтому его раздражает русский, который вечно задает вопросы «а зачем?» и не верит в порядок.
И в то же время все чувствуют в русском человеке силу. Он вдруг сделает такое, что все ахнут. Опять же, на кураже. Он словно посмеивается над собой, над своей силой, которую не знает куда применить. Не понимают его соседи, не понимает он себя сам. Русского человека невольно хочется согнуть, но как только ослабевает хватка, он распрямляется и вдруг становится тверже железа и упрямее осла. Русского человека легко обмануть, но отомстит он не обманом, а кулаком и всегда с избытком. Нигде так вольно не дышится, как в России, где закон и справедливость всегда шагают параллельно, а суровые приказы и постановления тонут в мутной воде пофигизма. Нигде не цветут так буйно сорняки свободы, потому что анархия – суть природы русского характера и взнуздать его невозможно.
Человек, рожденный в России, но чуждый этой природе или не способный постичь ее – страдает. И мстит. Честные правдолюбцы, уверовавшие в Закон и Порядок, страдают больше всех, потому что, сокрушая один бастион разгильдяйства за другим, они оказываются не на холме с чудным Градом, а в трясине и до их криков никому нет дела. Честные мечтатели, уверовавшие в очередное идеальное общество, мстят «биомассе», которая никак не хочет складываться в нужный узор и все время расплывается в кляксу. Откуда у них эта уверенность, что они знают «нужный узор» не берусь судить, но глядя на Валерию Новодворскую невольно сочувствую ей и невольно вспоминаю нашу «психогруппу» в Бехтеревке, где психоаналитик Александр Моисеевич вправлял нам мозги.
Умный и циничный человек, напротив, скоро понимает выгоды своего положения в этой удивительной стране. Да – безалаберность. Но зато можно опаздывать на работу каждый день на полтора часа, отделываясь безобидными: «В последний раз!» Да – лень. Но приходит день, когда и самому хочется плюнуть на все и завалиться в постель в сапогах. Или уйти в запой, сидеть на кухне в обнимку со школьным другом и, хлюпая носами, вспоминать свою первую любовь до утра. А потом выложить начальнику липовую справку на предмет внезапного приступа подагры. Да, безответственность. Еще Довлатов писал, что если в Нью-Йорке пятеро наших соотечественников договорятся о встрече в четверг в пять вечера, то в назначенный день не придет ни один. И никто не возмутится, что интересно, и не обидится. Ну, не пришли, ну и что? Значит не хотели! Да – беззаконие. Замучаешься пыль глотать в судебных кабинетах в поисках правды. Но зато можно гонять на своем мустанге под 200 километров в час, каждый раз отделываясь от гаишника красненькой, а то и просто удачной шуткой. Мой друг Китыч, например, умудрился пять лет не платить за квартиру ни копейки, потому что перестал работать за десять лет до пенсии, и что же? Ну, отключили его от электричества года через два. Так он нашел какие-то нужные проводки на лестничной площадке и вновь подключился, пока соседи не взбунтовались. При этом все эти годы он умудрялся пить, курить и есть. Разве не чудо?