Век подобных особей был недолог. Как и местные коты, они погибали в пьяном виде под колесами рефрижераторов, которые неслись в ночи, не снижая скорости в деревнях.
Второй тип – несет в себе типично русскую загадку. В середине 90-х (Боря уже освободился условно-досрочно из земного заключения) я понял, что печь в моем доме надо менять. Она разваливалась на глазах и страшно дымила. Я навел справки у соседей и родни и отправился в соседнюю деревню, к некоему Гене, о котором все говорили, уважительно понизив голос.
Гена жил один в большом желтом доме. Ни кур во дворе, ни собаки в будке. Из покосившегося хлева – ни звука. Из-за дома, правда, высовывался старый сад с яблоками и в траве я заметил пару старых ульев. Колхозы, переименованные в АО, в ту пору платили копейки и крестьяне жили исключительно натуральным хозяйством. Чем же тогда жил Гена?
Печник оказался мужичонкой средних лет с черным от загара лицом и голубыми глазами.
Я предложил ему за работу сумму, которая равнялась годовалому заработку рядового труженика АО. Приготовился поднимать его с колен со словами:
– Ну что ты, старина, не стоит благодарности. Без печки сам понимаешь – никак!
Печник выслушал меня равнодушно. Он не переигрывал, не набивал себе цену. Спросил только.
– У тебя курево есть?
– Не курю.
– Я «Приму» курю, если «Примы» нет – бери «Беломор». Две пачки.
Только тут я понял, что от меня требуется. Так и не закрыв рот от удивления, задом вышел из избы и оправился в магазин. Взял десять пачек. Вернулся.
Гена, распечатав пачку, оживился. Я описал ему ситуацию и еще раз, значительно напирая голосом, назвал сумму. Может не расслышал человек?
– Ну и, как водится, – играючи подмигнул я, – с меня магарыч за хорошую работу: армянский или дагестанский? Какой коньяк предпочитаете?
Печник подыгрывать не стал. Он на своем веку насмотрелся на всяких ломак, ему было неинтересно.
– Глина нужна. Есть глина?
– Вы, может быть, глянете печь-то?
– Печь разобрать нужно. Приготовить все. Но без глины никак.
– А где ее взять-то?
– На берегу ее полно. Но надо места знать.
По виду Гены стало понятно, что «места» выдавать он не намерен.
– Мне бы к августу – во как нужно! У меня отпуск будет. Семья приедет. За два месяца управитесь?
– Я за два дня сделаю. Ты, главное, глину давай!
Договорились, что перед отпуском приму работу. Напоследок я еще раз (!) озвучил сумму гонорара, дожидаясь увидеть в глазах печника огоньки долгожданной алчности, но тот лишь буркнул
– Ладно, сочтемся.
Из избы я вышел вспотевший, но в душе зародился оптимизм, столь опрометчивый в России. Я рассчитывал на родню. Дядя Толя, оказывается, знал про нужную глину. Юра, двоюродный брат, помог и накопать ее на берегу Великой и довезти до моего дома на своей лошади. Печку разобрали вместе с братом, воду приготовили. На стол я водрузил целую упаковку «Примы» и уехал в Петербург с легким сердцем.
Два месяца спустя я обнаружил глину на том же месте, только покрытую сухой коркой. На месте были и кирпичи, и ведра с водой и даже «Прима».
На месте оказался и Гена. Я вскочил в его избу, как угорелый.
– Ген?! Что случилось?! Печка где?
Гена, казалось, так и не вставал со своей лавки. Он откашлялся от никотиновой мокроты и сказал через силу.
– Песок! Забыл про песок! Речной нужен. Чистый!
– Будет золотой, только едем прямо сейчас! Машина у подъезда!
Семья временно приютилась у родственников. Печку клали втроем – я, Юрка и бригадир Гена. За два дня соорудили. Зажгли. Синий дымок полез было из топки наружу, но вдруг всосался, огонь вспыхнул, потянулся вверх, печь ожила, запела свою извечную, радостную песню и сразу захотелось обнять и расцеловать печника, простив ему все прошлые и будущие грехи!
Через два года печка развалилась – прогнили столбы под полом. К этому времени мы окончательно расстались с мыслью обосноваться в дедовом доме и поэтому не сильно переживали. Гена умер тоже года через два. Спился. Умер он в авторитете, как незаменимый специалист. О нем долго вспоминали.