Незадолго до его гибели я взял Сашку к себе на работу в «Вечерку» водителем. Появление его в редакции произвело фурор!
– Михаил Владимирович, мы его боимся, – жаловались молоденькие корреспондентки. – Он не маньяк? Ходит как зомби и желтый весь.
И это про Сашку, на которого еще лет пятнадцать назад заглядывались женщины, которому я завидовал на танцах, потому что, если объявляли «белый танец» и от толпы отделялась красивая девичья фигура и через танцпол направлялась к нам с Сашкой, я мог даже не сомневаться, к кому она протянет руки. Теперь он был и правда не просто жалок, но и жутковат. Ходил он и впрямь, как зомби, деревянной походкой, и при этом скалился, хотя, возможно, думал, что улыбается. Вероятно, от транквилизаторов движения его были заторможены. Как он умудрялся при этом водить машину – Бог весть. Но однажды я стал свидетелем, как во время движения он бросил руль и стал рыться в своем бардачке в поисках сигарет, напрочь позабыв про дорогу. Я схватил руль, заругался… Сашка виновато скалился – губы его не слушались, он теперь только скалился и лучше было на это не смотреть.
Я решил спасти Сашку. Вел душеспасительные беседы, подбрасывал деньжат. Потом мне пришла в голову блестящая идея. Как-то во время летнего рабочего дня мы загрузились с ним в нашу «четверку» и отправились по местам боевой славы – в Невский лесопарк, стало быть… Я был уверен, что воспоминания пробьют корку уныния в Сашкиной душе и он наполниться живительными соками, воспрянет духом!
В лесопарке было тихо, душно, безлюдно.
– А помнишь? А помнишь? А помнишь? – щебетал я, указывая рукой в наши достопримечательности, от которых у самого щипало в глазах. – Помнишь, как здесь ты закатил в лоб снежком Борьке Христианчику, так что он на задницу сел? А помнишь, как на великах в апреле тут рассекали? Батька твой потом колесо у меня чинил. А лося видели вон там, помнишь?
Чудесная жизнь, подлинная, восхитительная, счастливая, воскресла в моей душе, и я поразился, когда глянул на своего друга. Он был мрачнее тучи. Он страдал!
Назад мы ехали молча. Я понимал, что моя затея не удалась, но не придавал этому значения. Ничего! Страдания иногда необходимы, они становятся толчком к перерождению в новую жизнь.
Увы, новая жизнь так и не случилась. Через неделю Сашку нашли в Неве. Экспертиза показала – самоубийство. После гибели брата Сашка боялся воды и часто признавался мне в этом.
Китыч, мой мудрый в своей простоте Китыч, узнав новость, лишь покачал головой.
– Я всегда говорил – «колеса» до добра не доведут. Лично я, кроме наших традиционных русских напитков, ничего не потребляю. Старый проверенный кайф! У нас в бригаде один деятель какие-то специальные грибы жрет. Ядовитые! Я говорю: «Андрюха, сдохнешь ведь! Давай лучше по стакану портвешка?» Улыбается… А Сашку ты напрасно отвез в лесопарк. Ему ведь почему плохо стало? Потому что ты напомнил ему, как было хорошо. Кем он был – и кем он стал. Особенно на твоем фоне. Это его и добило. Ведь ты помнишь, каким он был франтом? Каким крутым себя считал? Ну и… не выдержал.
Сашка, Сашка… Издалека посмотришь – человек, как человек. А ближе подойдешь, да вглядишься – Вселенная!
Глава 14. Антисоветские мысли
Почему наш самолетик назывался Б-29, а не МИГ-25? Хороший вопрос. Я бы адресовал его в отдел пропаганды ЦК КПСС. Только вряд ли там нашли бы правильный ответ. А жаль. Вопрос-то роковой. Ответ прозвучал в 1991-м, когда уже ничего нельзя было изменить.
Америка в то время для нас, пацанов с улицы Народной, была мифической страной чудес и приключений. Америку запрещали, Америку преследовали, Америку высмеивали и проклинали занудные взрослые дяди в телевизоре, а она манила и обольщала юнцов, как проститутка. Самым страшным оружием американцев в 70-е годы были, конечно, не ракеты «Трайдент-2» и не атомные субмарины и авианосцы. Жвачка! Можно было добросовестно выслушать сто политинформаций, доказывающих преимущества социалистического строя, а потом положить на язык пластик мятной жевательной резинки, и предательство идеалов совершалось мгновенно. Вообще, начиналась цепная реакция дурных помыслов и гадких мыслей. Иногда дурацких. Чтоб как в кино! Сразу хотелось, например, положить ноги в ботинках на стол. И чтоб в руке был стакан с виски и чтоб речь была тягучей, и чтоб взгляд был колючий, и походка ленивая, вразвалку.
Мелочь? Нифига! Положите ноги на стол, прищурьте глаза, отхлебните из стакана… да хотя бы лимонада «Буратино», и вы сразу почувствуете, что комсомолец опрокинулся, беспомощно барахтаясь лапками, а народился настоящий американский ковбой, которому выхватить кольт из кобуры так же легко, как пионеру отдать салют.