– Новенький? – весело спросил он. – Я тоже. Видал, как рванули? Как бешеные лоси. А мы с тобой не торопимся. Помаленьку. Пусть дураки бегают. Правда?
Эта солидарность двух неудачников больно задела меня.
– А ты зачем тогда сюда записался? – с неожиданной злостью спросил я.
– Да просто так, скучно дома. А ты зачем?
– Чтоб стать Олимпийским чемпионом!
– Че… чего? Олимпийским? Чемпионом? Ой, не могу! Чемпион!
– Не можешь – сходи в туалет. – угрожающе сказал я – Да, чемпионом. И буду чемпионом, а ты пошел в жопу!
Через минуту мы катались с ним в траве, «сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей», скуля и повизгивая, а через месяц стали друзьями.
Серега Петров жил неподалеку от Народной в Веселом поселке. В спорт он пришел действительно от скуки, но вскоре я пропитал его насквозь ядом честолюбия, и он поднялся в своих мечтах на уровень чемпиона Ленинграда. Выше я и не тащил, самому было места мало на Олимпийском пьедестале.
Смех смехом, но из нашей спортивной школы и впрямь вышли чемпионка мира по лыжным гонка и чемпион Олимпийских игр по биатлону. Увы, это были не мы с Серегой. Ну и пусть. Как говорил Джек Николсон в «Полете над гнездом кукушки»: «Мы по крайней мере попытались»…
Я до сих пор фанат лыжного спорта. Если бы мне пришлось открыть свою фирму и набирать в команду спортсменов – я бы набрал лыжников. Выносливые. Сильные. Терпеливые. Мудрые. Расчетливые. Уживчивые.
Трудно понять, характер ли влечет человека в лыжный спорт или сам спорт делает из человека лыжника. Но неоднократно убеждался, если мужчина лыжником стал, то успешное будущее ему обеспечено. Разумеется, если не попадет под замес обстоятельств непреодолимой силы. Выносливость лыжника фантастична. Всегда один на один с собой, без погоняла в лице тренера, без воплей болельщиков, он сам выбирает предел возможного и невозможного на трассе. Беспощадная борьба с самим собой начинается со старта и заканчивается только на финише.
…Смертельная усталость накатывает еще в середине пути. Есть проверенный способ придать устойчивость своему существованию – выбрать какой-нибудь ориентир на трассе и дать себе слово, что свалишься после него в сугроб и наконец-то спокойно умрешь, потому что терпеть больше невозможно, потому что насос в груди вот-вот разорвется к чертовой матери и кровь брызнет из ушей и носа, потому в бок кто-то воткнул кинжал и проворачивает его, потому что глаза слипаются ото льда, икры сводит судорога, а воздуха хватает на полсекунды… Но вот ориентир позади, а гонка продолжается и невозможно объяснить, откуда взялись силы продолжить ее и почему не наступила неминуемая и такая желанная смерть, а руки толкают и толкают палки, а ноги не подгибаются, лыжня по-прежнему бежит навстречу, какие-то фигуры машут тебе руками, а вот, слава Тебе Боже, долгожданный спуск, можно присесть и выдохнуть из легких углекислоту, а впереди новый, крутой подъем и новая цель, после которой точно уже можно умереть со спокойной совестью, и так до самого финиша, где ты стоишь раком на снегу и блюешь желчью и плачешь, когда кто-то набрасывает сверху на плечи куртку и сует под нос чашку с горячем чаем… И все это только затем, чтобы потом перед строем на лыжной базе получить из рук тренера желтую картонку с надписью: «Иванов Михаил, первое место в эстафете… первенства Ленинграда…» Картонка до сих пор хранится у меня в архиве. Не отдам ее никому! Спортсмены меня поймут…
Лыжный спорт любит индивидуалистов.
Наконец, в лыжном спорте спрятано еще одно сокровище. Боксер, гимнаст, штангист или борец на всю жизнь запомнят специфический запах атлетического зала, запах пота и кожаных матрасов, металла, мазей и притирок; лыжник всю жизнь помнит волшебный запах подтаявшего в марте снега и густой аромат свежей весенней хвои. Гимнасту и боксеру светит яркая лампа на потолке, лыжнику – солнце или месяц с звездами. Боксер слышит властные и короткие, как удар бича, приказания тренера, барабанную дробь ударов перчатками по висящим грушам, звон падающей на пол штанги, топот ног, лыжник – завывание ветра в верхушках сосен, уханье совы, хрюканье ворона или полную тишину. Боксер добывает славу в бою под бодрящие крики друзей и болельщиков, лыжник, падая на колени после финишной черты, слышит только бешеный стук собственного сердца, да иногда с благодарностью чувствует, как кто-то пытается помочь ему подняться на ноги.
Я еще больше полюбил лес, тот самый, что подростком начинался за Народной улицей, а здесь, в Невском лесопарке, был статен и могуч. Теперь я бывал в нем каждый день, точнее, каждый вечер, и каждое утро ждал с ним встречи.