Сейчас модно стало скулить по прошлому, восхищаясь тем, что там-де была полная уверенность в завтрашнем днем. Была? Была! Но это была уверенность, от которой хотелось напиться и забыться. Нынешнему молодому человеку трудно объяснить, какая смертельная тоска накатывает на сердце, когда ты знаешь наперед свою жизнь вплоть до мельчайших подробностей. Убогую жизнь, из которой невозможно сбежать или спрятаться! С гарантированной зарплатой, которая позволяет тебе кушать в неделю килограмм колбасы, покупать зимнее пальто один раз в три года и ездить в Сочи хотя бы один раз в жизни. Не хочешь работать? В тюрьму! Не согласен жить, как все? Заставим! Навалимся, забодаем, прижмем! Это рай для человека, который снимает с себя полную ответственность за свои поступки, который пугается собственных мыслей, который тупо и покорно шагает день за днем к своей гарантированной пенсии и уже облюбовал себе любимую скамеечку возле парадной. А что делать мужчине, в жилах которого течет кровь викинга? Что делать юноше, который захотел увидеть весь мир? Низвергнуть с пьедестала ненавистное учение Маркса? Купить себе роллс-ройс? Подарить своей жене кольцо с бриллиантом? Издать свой эротический роман? Поселиться в двухэтажном доме на берегу озера? Что?! Правильно – напиться и жаловаться на судьбу. Так оно и случилось. Пили и жаловались. На кухнях, в подворотнях, в кабаках. На какое-то время женщина взяла руль в свои руки. Без радости (дурам-феминисткам на заметку). Так после войны она брала в свои руки борону или плуг – тяжело, но куда денешься?
Из нашего класса немногие «вышли в люди». Сыто устроились двое – один стал официантом в «Ласточке», другой в «Баку». На встречи одноклассников они приезжали на «Жигулях», разумеется в новеньких, американских джинсах и кроссовках «Адидас», говорили скупо и снисходительно, всегда куда-то спешили, поглядывая на дорогие часы, так чтоб всем было видно, что дорогие. Им было с нами скучно и «понарошку», напоказ, и на самом деле. Мы барахтались, как дети возле своей песочницы, а они занимались делом. «А помнишь? А помнишь? А помнишь?!» – приставал Родик к Истомину (бар «Баку», на минуточку!), который брезгливо снимал его руку со своего колена, прикрытого дорогой американской материей.
– Да не помню я ничего! – наконец раздраженно отвечал Истомин. – Я и тебя не помню, мудило ты гороховое! Как тебя зовут?
«Гороховое мудило» широко открывал рот от изумления, потом до него доходило.
– Шутишь? Хе-хе! А помнишь, как я тебе контрольную решал…
– Помню, как ты у меня «Мальборо» клянчил. Слышал, ты женился? Настрогал уже кого-нибудь?
– Девочка Наташа.
– Во-во, плоди нищету. Да убери ты свою руку потную с колена! От тебя разит одеколоном, как от помойки. «Тройной» небось? Лучше бы выпил.
На Истомина из угла, с тоской поглядывает Петрова, за которой он бегал когда-то. Безуспешно, потому что был троечником и невеждой, а Петрова отличницей. К тому же она с детства была вся в искусстве. Теперь Петрова замужем за руководителем молодежного студенческого театра Чапыгиным. Поговаривают, что он бьет ее и живет на деньги ее родителей. Похоже, что Истомин ради Петровой и приезжает на эти встречи. Он прекрасно замечает ее глаза, исполненные раскаянья и муки и наслаждается торжеством. Несколько раз они выходят вместе покурить, возвращаясь каждый садится на свое место, но у Петровой все ниже опускаются плечи, а у Истомина все выше задирается выбритый подбородок, спрыснутый английским одеколоном.
Здравствуй, взрослая жизнь, черт бы тебя побрал!
Глава 26. Товарняки и Коновалов
На первый экзамен в университете – сочинение – я опоздал, к тому же пришел без ручки. Высокий лысый дядька в черном строгом костюме и лицом, словно сделанным из пожелтевшей слоновой кости (Автономыч, как его уважительно называли, замдекана), сделал мне выговор, но ручку отыскал и нашел мне место. Я выбрал тему «Почему я решил стать журналистом?»
Готовился я к экзаменам своеобразно. Мы с Коноваловым Сашкой сразу после школьных выпускных отправились в путешествие в Крым – на товарных поездах. С собой я забрал учебник по русскому языку.
Родителям сказали, что идем в поход по Ленинградской области вместе с учителем физики.
Некоторый опыт перемещения на товарниках у нас с Сашкой уже был. Главное тут найти подходящий вагон типа «башмак» (открытый сверху, но с бортами), желательно с грузом, не представляющим ценности (чтоб охрана не проверяла). Но для начала нужно найти правильный состав. Первая попытка добраться до Москвы от станции «Сортировочная» была неудачна. Сверившись с картой, мы через полсотни километров поняли, что едем на север. Пришлось возвращаться на электричке. На этот раз мы, отыскав состав «под парами», подошли к машинисту и спросили: «Куда путь держите? Не в Москву ли?» «В Москву», – ответил молодой машинист, улыбаясь. Кажется, он все понял.