— Я не хочу на вас давить, старец Григорий, — вещал Канцлер негромко, видимо стараясь чтобы его не слышали стражники. — Но я бы советовал вам самым серьезным образом пересмотреть свое отношение к Арвадалтаскому кинжалу. Я не стану пытаться призывать вас к осторожности. Будь в вас хоть толика осторожности и благоразумия, вы бы не полезли в чертоги Блудограда и не загубили мне лучшую половину охраны Лицея…
— Я же все предусмотрел, просто там досадная…
— Невозможно предусмотреть всё! — неожиданно рявкнул Канцлер. Вот это у него командный голос, я аж позавидовал. По всему Музеуму эхо гулять пошло. Уже спокойнее, громко но ровным тоном Канцлер сказал стражникам. — Хорошо, оставьте тачку тут. Дальше мы сами.
Стражники, остановились возле повозки, поправляя сабли.
— Не стойте. Идите на выход. И ждите. С той стороны двери, — отрывисто скомандовал Канцлер. Стражники рванулись на выход, сначала шагом, а потом и переходя на бег. Внезапно Лиза тоже дернулась к выходу. Мы с Милой её схватили и удержали. Силы в Лизе больше чем кажется — только что мы сидели спокойно, но один её рывок и мы уже похожи на бутерброд. Лиза, Мила, я.
Несмотря ни на что, всю эту возню мы провернули довольно тихо. И хорошо еще, что пугач-камень китайский разрядился, только полупрозрачного морока паука еще нам не хватало.
— Знаете, старец Григорий, назначая вас деканом я рассчитывал на ваш пытливый ум и то, что вы привьете свою способность находить выход из сложных ситуаций своим ученикам, — тем временем резко выговаривал Канцлер Распутину. — Я ведь вежливо попросил вас только о нескольких важных для меня вещах. Беречь учеников, заботиться о Лицее, следить за своей и его репутацией…
— Но ведь ничего с пятым курсом не случилось. Посидели пару дней в Храме Любви. Да они и рады…
— Ты убил полсотни людей, тупой ты валенок! Лучших! Захлопни пасть и слушай! — сорвался Канцлер. Оттолкнул от себя каталку с Григорием. И начал ходить вокруг, громко топая каблуками, сжимая и разжимая кулаки. Так продолжалось не меньше минуты. Мне стало скучно. Девочкам подо мной тяжело — они завошкались, устраиваясь поудобнее. Я осторожно постарался сползти, чтобы не давить на них всем весом. Отчасти мне это удалось. Но параллельно я, кажется, изобрел новую позу для камасутры.
— Простите за грубость, — неожиданно сказал Канцлер. — Вы понесете наказание, как только поправитесь.
— Хорошо, — слабо кивнул Распутин. Видно было, что ему прямо реально тяжко.
— Вы чуть не загнали себя в гроб этим кинжалом. Мне всерьез кажется, что вы бы восстановились куда быстрее, без него. Возможно, он выпил силы даже вашего, бессмертного тела. Не случайно его используют в исключительных случаях. Но это меньшая из ваших ошибок, поскольку пострадали только вы. Куда печальнее то, как вы нашли Кащея. Вы хоть понимаете о чем я?
— Вы про Буреслава? Я не тревожил его дух. Просто мой друг, лапландский шаман, вызнал где его останки и создал устройство, с помощью которого я открыл портал к его телу. Никакой тошной некромантии! — с трудом, но горячо запротестовал Григорий.
— Нет, это как раз пример вашего живого ума. Вы смогли вычислить, что Буреслав под конец жизни связался с Кащеем. Основываясь только на слухах и разрозненных упоминаниях в книгах. Но то, как вы нашли самого Кощея, уже в портале. Вы ведь использовали “поисковичок” старца Велимудра, не так ли?
— Да, — нехотя признал Григорий.
— И вы потеряли артефакт во время вашего провала? — жестко спросил Канцлер.
— Болван наступил… — снова кивнул Распутин.
— Вам повезло, что старец Велимудр все ещё не обнаружил пропажу. Вы уже придумали, что вы скажете, когда он обнаружит пропажу? Он ведь сразу поймет, кто тут вор. — Канцлер будто хлестал словами.
— Нет, не придумал, — тихо ответил Гриша. Лицо грустное.
— Кстати, — канцлер задумчиво почесал левую бакенбарду. — Как вы заставили его поисковик работать? Насколько я знаю, все части Кащеева тела, отделенные от Кащея, тут же обращались в прах.
— Написал на бумажке имя “Кащей”. И положил на ласточку, — ответил Григорий.
— Это сокол! — прошептала подо мной Милена. — Храбр, мне тяжело. Слезь с меня.
— И сработало? — искренне удивился Канцлер — И вправду, прекрасный был артефакт. Последний вопрос, скажите, на что вы рассчитывали, связываясь с Вечным Князем?
— Я не рассчитывал связываться ни с кем, — ударил кулаком по подлокотнику кресла Григорий. Удар вышел слабый и неубедительный. — С помощью теневого зелья Велимудра я хотел попасть в узилище Кащея. Там я хотел найти что-то, с помощью чего он может ходить по зеркалам. Раньше он же не мог? А потом вдруг смог. Почему? Надо было понять и лишить его этой возможности. А потом я бы просто вернулся и все.
— И даже болваны и то, что вы в Блудограде, вас не остановило? — язвительно спросил Канцлер.
— Я не понял, что это Блудоград. Откуда мне было знать? А големы нас не замечали. Я начал что-то подозревать, когда увидел престолы. Велел остановиться. Да вот только зелье Велимудра кончилось в самый неподходящий момент, — оправдывался Григорий.
— Видимо, что-то в Тронном зале Вечного Князя мешает чужой магии, — задумчиво кивнул Канцлер. — Что ни секунды не уменьшает вашу вину. Вы допустили смерть людей, подвергли опасности нас, себя. Отправили пятый курс в Храм Любви, подумать только! А ведь там две замужних сударыни!
— Да они больше всех и рады были, — буркнул Гриша, но Канцлер его не слушал, снова начав расхаживать перед ним вперед-назад.
— Увы, я ошибся в вас, старец Григорий. Вы не доросли до декана. Вы не готовы нести ответственность даже за себя, не то что быть деканом факультета.
— Декана выбирают сами студенты! — зло сощурился Григорий.
— Не думаете же вы, что они выберут вас, если у них действительно будет выбор?
— И из кого им выбирать? Думаете они захотят видеть деканом Велимудра? Ха-ха-ха! — вскинулся Распутин, попытался изобразить надменный смех, но закашлялся.
— Велимудра? Конечно же нет. Он слишком сосредоточен на своих изысканиях. И ему лестно внимание, но он достаточно мудр, чтобы понимать и ответственность которую несет с собой власть. Ах, так вот чем вызвана ваша затаенная к нему неприязнь, вы боитесь, что он станет деканом? Это подтверждает вашу неуверенность в себе, старец Григорий, и укрепляет меня во мнении, что вы не готовы к такому посту. Нет, я присмотрел более опытного человека. Вам известно имя “Ибн Хальдун”?
— Это великий чародей, чьим именем стали называть всех кудесников. Хальдун, превратилось в "колдун". Он был еще и демонолог. И сгинул тысячу лет назад. При чем тут он?! — нервно спросил Григорий.
— Рад вашим широким познаниям, но увы, вы знакомы с ним поверхностно. Этот человек побывал визирем при двух великих правителях древности, еще при трех он был хаджибом, а…
— И всех их он предал, — хмыкнул Григорий.
— И не только их, — легко согласился Канцлер. — Но он поплатился за это. И у него было много времени поразмыслить. Я думаю, что такой человек как Ибн Хульдун, станет достойным деканом факультета естественных наук. Ему ведь действительно есть чем поделиться. Его знания весьма обширны, и он выстраивает связи, системы, его теория колдовства…
— Он ведь мертв? — осторожно уточнил Распутин.
— Не вполне. Давайте я вам покажу, — Канцлер подвез тележку и Григория в ней к одной из стен. Пробормотал что-то. И отворилась одна из ниш. С моей стороны толком ничего не было видно. И, как будто специально для меня, Канцлер нырнул в проход и вернулся обратно, неся на руках зловещего вида том.
— Мукаддима! — аж приподнялся на своем кресле Распутин и потянул руки. Канцлер остановился на почтительном расстоянии.
— Да, это она. Третий том. Писанный Ибн Хальдуном собственноручно и обернутый в его кожу. В нем часть духа Великого Ибн Хальдуна. Этим мы и воспользуемся.
Канцлер вдруг заунывно, на восточный манер, произнес несколько фраз. Вернее, даже, проорал. Мне это сильно напомнило призыв к молитве, который “поет” муэдзин с минарета мечети. Но у Канцлера в эти несколько строчек души больше вложено было.