Не стану скрывать, что возможность заиметь ребёнка никогда особенно не привлекала меня. Точнее, не привлекала вообще. И если уж быть совсем честной, я просто никогда не представляла себя в роли гипотетической матери. Нет, ну подумайте, какая из меня могла получиться мамаша? Я и за собственным поведением следить не успевала, а тут… такая ответственность. Не упрощал ситуацию и тот факт, что мои отношения с потенциальным отцом этого ребёнка оставляли желать лучшего. Если бы я когда-нибудь и планировала стать матерью, то сейчас время и место точно были не самыми подходящими.
Но с другой стороны, я просто не могла представить себе, что вот пойду и избавлюсь от малыша, который ещё и малышом-то не был – так, несколько стремительно делящихся клеток в моей утробе. И не то чтобы я была прямо вот противницей абортов – или их сторонницей – я вообще как-то никогда не задумывалась над этим вопросом, но сейчас-то ситуация коснулась лично меня.
В конце концов, отморозив попу о холодный кафель, я встала и приняла самое глупое из возможных решений: ничего не предпринимать. Мне почему-то показалось, что возникшая внутри меня маленькая проблемка решится сама собой. И меньше всего мне хотелось говорить Гарри о том, что наша полузабытая близость прошла вовсе не так бесследно, как нам двоим хотелось бы думать.
День Благодарения остался далеко позади, шёл обратный отсчёт ночей, оставшихся до Рождества, и чуть больше, чем за неделю до намечающегося семейного ужина в честь этого праздника, в пятницу, шестнадцатого декабря, я почувствовала себя ужасно. Живот скрутило от страшной боли, так что я еле доползла до телефона, чтобы вызвать такси до больницы. Гарри не было дома. Не знаю, почему я вызвала именно такси вместо кареты скорой помощи, но это не очень-то помешало мне быстро добраться до клиники.
Врач в приёмном покое, увидев моё белое, как полотно, лицо, сразу же распорядилась отправить меня на УЗИ, анализы крови и прочее. Мне было очень плохо, как будто какая-то ледяная рука сжимает мне шейку матки, и хотелось выть от боли. Медсестра привычным жестом вколола мне обезболивающее. Мне показалось странным, что после укола меня не положили в палату, а оставили сидеть в приёмной, ожидая, пока меня вызовет врач. Лекарство подействовало довольно-таки быстро, и когда доктор почтила меня беседой, я уже не чувствовала никакой боли.
Правда, в том состоянии мне показалось, что моей персоне уделяют уж слишком мало внимания. Но врач оказалась достаточно приветливой, просматривая мою медицинскую карту.
- Итак, миссис Саутвуд, - радушно начала она, - как вы чувствуете себя сейчас?
- Лучше, спасибо, - осторожно ответила я, с опаской пытаясь разглядеть что-либо в своей медицинской карте, - а что это вообще было?
- Ну, - доктор ободряюще улыбнулась, - на самом деле, ничего такого страшного. Просто Вам и Вашему малышу определённо не хватает витаминов. Вы хорошо питаетесь?
Она оглядела мою тонкую фигуру с явным неодобрением.
- Мм, нормально, - пробормотала я, лукавя.
- Стоит наладить режим питания, - нахмурилась доктор, - миссис Саутвуд, сейчас Ваш организм просто взбунтовался от того, что Вы себя очевидно не бережёте. Но Вы были как никогда близки к угрозе выкидыша, - врач бросила взгляд на результаты моего УЗИ, на сроке шесть-семь недель это очень серьёзно.
Я растерянно кивнула, с трудом воспринимая информацию. Доктор выписала мне диету и размеренные физические нагрузки и ещё раз перед моим уходом посоветовала обратить внимание на мой образ жизни да поменьше нервничать.
Добравшись домой – к счастью, моё состояние не требовало госпитализации – я крепко задумалась. Почти три недели я старательно не думала о том, что все до единого тесты на беременность показали положительный результат. Я до этого момента так и не решила, как поступить с моим будущим ребёнком, и только теперь, услышав про угрозу выкидыша, поняла, что на самом деле мысль о потере малыша приводит меня в ужас. Это открытие поразило меня, ведь всё сразу же встало на свои места. Я поняла, что сохраню этого ребёнка во что бы то ни стало. Оставалась самая малость – сообщить о своих планах мужу.
В преддверии Рождества работа Гарри требовала его присутствия даже в уик-энды, так что возможности провести эту, несомненно, тяжёлую беседу у меня не было.
А даже если бы она была, я просто не знала, как лучше преподнести эту новость, и гадала, какой будет его реакция.
*
В канун Рождества я поехала к Катрионе гораздо раньше запланированного времени. Семейный ужин планировался в её с Фредом доме, так что Кат позвала меня помочь с рождественским печеньем. Это была такая её личная традиция – печь это печенье с кем-нибудь ещё. У Катрионы было много таких личных традиций, которые она неукоснительно соблюдала.
- Рождество – самый семейный праздник в году, - заявила она, вооружившись формами для выпечки, - я надеюсь, ты не очень расстроилась, что сегодня здесь будут только родственники.
Я усмехнулась. За четыре месяца брака я уже успела убедиться, что даже под собственной кроватью мне не удастся спастись от многочисленной родни мужа. Но это больше, кажется, не причиняло мне дискомфорта. Год назад я и подумать не могла, что буду испытывать неподдельное удовольствие, расхаживая по просторной кухне моей новой приятельницы с руками, по локоть выпачканными в муке.
- Знаешь, - лукаво продолжала Кат, - а ведь твои родители всё-таки добились своего. Ты успокоилась наконец, стала как-то взрослее.
Я подняла на девушку весёлый взгляд, в который раз удивляясь её способности как будто читать мысли собеседника.
- Кстати, а откуда ты-то узнала? Про то, что наш с Гарри брак… ну… фиктивный.
Этот вопрос волновал меня уже достаточно давно, и я, наконец, решилась его задать.
- Ну, ты, кажется, позабыла, что мы с Гарри не только родственники, но и близкие друзья. Да и честно говоря, если бы он не сказал мне и Фреду сам, я бы так и так докумекала. Не совсем ещё старушка выжила из ума! – Кат хитро подмигнула мне. «Старушка» была старше меня меньше, чем на четыре года. – Хотя я всё равно никак не могу этого понять, хоть убей. По-моему, вы отличная пара. Жаль, что ты не любишь его. У вас могло бы всё получиться.
Я сдержала готовое было сорваться с языка замечание о том, что и сам Гарри не испытывает от меня особенного восторга. Вместо этого я поинтересовалась:
- Кстати, а как это вообще вышло? Ваша такая тесная дружба. Ведь вы с Фредом после свадьбы жили в Сан-Франциско, а Гарри и до этого обитал в Нью-Йорке. Как ты умудрилась с ним так сдружиться?
Это почти не звучало ревниво. Почти.
Кат как будто поскучнела, ответив мне без особенного энтузиазма.
- О, как-то твой муж помог нам вылезти из такой задницы… мы тогда ещё не были женаты. История долгая и не очень весёлая. Я расскажу тебе как-нибудь в другой раз.
- Ну ладно, - я пожала плечами, выдохнула и неожиданно даже для самой себя выпалила: - Ты знаешь, я беременна.
Внушительный пакет с мукой, который Кат держала в руках, плюхнулся на пол, и белое облако взметнулось вверх, а кафель оказался весь словно покрытый пылью. Кат стояла, как громом поражённая, и казалась бледнее обычного.
- Не-ет, - прошептала она, - ты не могла. Только не ты.
Девушка вихрем пронеслась мимо меня, взметнув на поверхности стола ещё один столб муки, распахнула окно и, усевшись на подоконнике, достала из кармана фартука пачку сигарет и зажигалку. Глубокомысленно пробомотав: «Мне пиздец», - Кат закурила. Несмотря на то, что она выдыхала в раскрытое окно, табачный дым тут же смешался в кухне с запахами свежей выпечки и морозного воздуха. Докурив, Катриона повернулась ко мне, и в её взгляде было столько презрения, что я чуть было не разревелась.