— Вот бы ту трубку довершить, — вслух произнесла Васса, — и увидеть, какая в люде хворь завелась, а после вычистить без следа.
Корза рассмеялся, но беззлобно.
— Этим не сделаешь, — возразил. — Чтобы хворь выявить, нужно кровь взять и под сильными увеличительными стеклами наблюдать. А вот кости и людову соль разглядеть можно.
Васса вздрогнула, но не обернулась.
— Хочешь проверить?
— На ком же? — тихо спросила.
— Да хоть на Ивице.
Верно, подал кому-то знак. Двери скрипнули, отворяясь, потом затворяясь снова. Васса видела только сапоги, заправленные в них штаны да полы кафтана. И, только скосив глаза, разглядела упругую грудь да рассыпанные по плечам черные волосы. Увидев ее так близко, Васса вскрикнула.
— Мехра!
— Не она, хотя и похожа. Это Мария, моя слуга, моя тень, — представил женщину Корза и принял из ее рук прибор. — А вот и просвечивающая трубка. Весь Хлеборост над ним бился, а все ж довел до ума. Мария! — приказал женщине. — Переверни Ивицу.
— Акуратнее! — поспешно упросила Васса. — Раны еще не зажили…
И подстелила на скамью свернутый в несколько раз рушник. Ива простонала, но глаз не разомкнула. Видно, накачал ее Корза зельем, замешанным на слезах да молоке Гаддаш. Что хочешь теперь с ней делай — не проснется.
— Надень это, — Мария протянула Вассе тяжелый фартук, и та подняла вопросительный взгляд. — Сюда вшита свинцовая пластина, лишнее радиоационное облучение тебе не нужно.
— Мудрено говорите, — ответила Васса, натягивая фартук.
Так говорил и Хорс, когда рассказывал об Ирии и людовой соли. При мысле о Хорсе снова защипало глаза, и вместе с тем в животе зародилось радостное предчувствие — а вдруг получится? Вдруг не напрасно трудился Хорс? И пусть не Васса, пусть этот черный, страшный люден довершил инструмент — все-таки дело Якова продолжит жить. А вместе с ним будет жить и частичка самого Хорса. Это ли не чудо?
— Гляди теперь, — веско произнес Корза.
Едва не вскрикнув, Васса зажала рот ладонями.
На прилаженнном к трубке небольшом блюдце возникли кости — точно видела Васса перед собой истлевший в могиле скелет. Только на тех, истлевших, не оставалось плоти, а здесь лежала живая Ива, но все ее нутро просвечивалось теперь насквозь.
— Вот этот сгусток, — услышала спокойный голос Корзы. — Видишь?
Обвел черным пальцем пятно поверх блюдца. Пятно будто пульсировало, но было не белым, а отчего-то черным, как жабья икра.
— Людова соль, — сказал Корза.
— Бис-фе-нол, — вспомнилось Вассе.
Ее замутило. Отведя взгляд, не удержалась и села на край скамьи. В висках дробно отстукивал пульс. Прав был Хорс, всегда прав. Теперь она видела своими глазами то, что прежде доставала из мертвых тел, а ныне увидела у живого.
— Его можно достать? — спросила. — Без вреда для Ивы?
И подняла на черного умоляющий взгляд. Корза медленно кивнул.
— Возможно, — ответил. — Только не здесь. Нет здесь подходящих инструментов для того, чтобы извлечь его без вреда для людена. Но я знаю место, где можно.
Васса кивнула, не спрашивая, что это за место. И без того знала ответ: высоко, в хрустальном тереме, в небесном челне, где спали боги.
Глава 32. На Копыловском могильнике
Копылов встретил вонью нечистот, стоялой воды и выхлопов самоходок. Зажиточные хоромины здесь обнесены высокими заборами, а бедные стояли вовсе без них. На разбитых обочинах что-то выклевывали куры, а коровы, привязанные к колышкам, провожали путников тоскливым мычанием. Люд обходил стороной, и то не диво: обряженные в лохмотья, перемазанные грязью и сажей червенский лекарь и вихрастый парнишка походили разве что на захожих бродяг.
Даньша поглядывал на возившихся в грязи куриц с видимым интересом, только что не облизывался.
— Воровством только не промышляй, — толкнул его в бок Хорс.
— Что ж, доктор, не понимаю? — сутулился Даньша. — Только это тебе есть не нужно, а я люден простой, живот так и крутит. И что за радости от того спасения, ежели от голода околеть придется?
— От голода, положим, не околеешь, когда червонцы достанем.
— Лекарствовать станете?
— Не думаю, голубчик. Я ведь до сих пор в розыске, если только в столице не удовольствовались моим сюртуком, в чужой крови испачканном. И все равно, открываться опасно, да и незачем.
— Так я только кожевенное дело знаю! Разве еще могилы копать…
— Значит, будем копать, — уверенно ответил Хорс. — А вернее — раскапывать.