О-о, а вот это было очень большой западнёй. Ни один человек не знает, как много содержит его голова и насколько это ценно. Краем глаза, краем уха мы видим и слышим всё, собираем океаны информации и храним, используя лишь лежащие на поверхности крохи. Пустить инопланетян в святая святых человечества равносильно предательству. С другой стороны, если понадобится, его не спросят, а свой бонус Земля не получит. Удастся ли и матушку Родину не подставить, и честно поменяться знаниями?
- Предварительно обсудив профиль извлекаемой информации и придя к взаимному убеждению, что её передача не создаёт угрозы для Земли.
- Мальчик, угроза - это наш крейсер на орбите, - поморщилась урлау, - залп тяжёлых орудий, распыляющих любую материю, не защищённую силовым полем, и бомбардировка бомбами, которые расплавят кору планеты на пятьсот метров вглубь.
Сергей изобразил улыбку.
- Чрезвычайно занимательно, госпожа Кшима. Следует ли понимать ваше заявление как отказ озвучивать ценность передаваемой вам информации?
- В этом случае мне придётся дополнительно учить Вас анализу, стратегии, оттачивать Вашу логику.
- Проблемы?
- В основном у Вас. Придётся «переварить» слишком большие объёмы информации.
- Ну, ведь вы же телепат, постарайтесь, чтобы я сумел это. Раз вытягивать информацию будете под гипнозом, почему бы так же не закачать в меня мою долю от Первого Контакта?
- Дельное замечание, - ровно заметила инопланетянка.
Знала бы Элоу Кшима, какую кашу ей придётся расхлёбывать совсем скоро, полетел бы Сергей к Земле в посадочной капсуле, да так и не узнал бы, как выглядит открытый космос. Именно она через три месяца, когда её зарёванная подружка вернётся с рейса на Землю, внесёт эту планету в список крайне опасных форм жизни и добьётся запрета на любой контакт с её обитателями. Но кто бы мог предположить такой исход, видя, с какой наивной самоуверенностью Сергей заявил:
- А начать я хотел бы с языка и письменности. Не знаю, как вас, а меня несколько угнетает телепатическое общение.
Губы его собеседницы разомкнулись в первый раз за весь разговор, и он услышал голос урлау, не искажённый его восприятием. Излишне суховатый, между прочим, да вдобавок начисто лишённый эмоциональной окраски.
- Лойно бари крас ком литирини.
- Можно сразу начать с письменности, - отозвалось в его сознании.
Повтори, хотел переспросить Стрельцов и прикусил язык. Это слово автоматически превратилось в «краните», и оно не казалось чужим.
- Обучение на уровне подсознания? - восхитился он уже на языке урлау - урли. - У вас талант, госпожа Кшима! Великолепная работа!
- Только очень утомительная. Продолжим через пять часов. Торт проводит Вас в медотсек.
- Кто?
- Меня зовут Торт Гет, - сказал «солдат», выступая на свет. - Всё время полёта Вы будете находиться под моим присмотром.
- Надзором, - поправил его Стрельцов. - Домашний арест - лучшая форма уважения, которую можно оказать своему врагу, пусть даже потенциальному.
- Вы несдержаны на язык, Сергей, - заметила Элоу. - Не боитесь напроситься на неприятности? Уважение уважением, но за некоторые вещи можно получить неадекватную эмоциональную реакцию, а неконтролируемые эмоции часто чреваты эксцессами.
- То есть, по шее? - перевёл юноша. - Сориентируюсь по ходу дела. Скажите лучше, мне вернут мои вещи или их эквиваленты?
- Эквиваленты. Все Ваши вещи на экспертизе.
- Ясно, - скис юноша и потопал вслед за «солдатом», шлёпая бесформенной обувью по полу изрядно посветлевших коридоров. - Пыльца растений, застрявшая в складках куртки, высохшие личинки вредителей в подкладке - бесценные данные о флоре и фауне, которые нельзя упускать. Состав среды обитания досконально определяется анализом материалов, из которых сделана одежда, заодно вычисляется технология изготовления, а по ней - уровень развития производительных сил...
- А вы неплохо подкованы, - прервал его Торт. - Здесь налево.
Они вышли на смотровую палубу, и Сергей, хотевший промолчать из скромности, промолчал от потрясения. Небо Подмосковья даёт весьма слабое представление о звёздах, да и не засиживаемся мы на лавочке допоздна, чтобы поглазеть на искры мироздания. Лишь побывав в планетарии, он понял, как много теряет, но окончательно в этом убедился, когда попал в окрестности Азовского моря на подвязку винограда. Они жили в общежитии, туалет на улице. Однажды ночью, когда шум в соседней комнате разбудил его, Стрельцов поплёлся справить нужду. Ну, как будто не его подняли, а он сам проснулся - не так обидно за прерванный сон. Юноша помнил эту ночь так ясно, как ничто в своей недолгой жизни. Он шаркал сандалиями по дорожке, протирая слипающиеся глаза и изо всех сил стараясь не уснуть. Потом, зевая, посмотрел вверх, и сон пропал. Картина в планетарии не отражала и половины реальности. Звёзд было не просто много, они заполняли всё обозримое пространство. Земля ушла вниз и перестала существовать, звёзды, напротив, пододвинулись поближе. На Сергея словно мешок бриллиантов высыпали, и он долго стоял в немом восхищении. Теперь же он понял, что и атмосфера мешала, не пуская свет самых тусклых звёзд, и купол неба давил, мешая взгляду развернуться во всю ширь необъятной Вселенной. Здесь же, в открытом космосе, преград не существовало. Звёзды обступили его со всех сторон, закружили в хороводе, манили. Они были слишком близки, слишком прекрасны. Они звали за собой, тянули в неведомое. Хотелось очертя голову броситься в этот океан живых огоньков и забыть обо всём. И была Земля - голубой с белым шарик размером с яблоко, такая маленькая, хрупкая и беззащитная, что у Сергея защемило сердце. Вернётся ли он сюда?