Дело Клайва Юва рассматривали долго. Секретарь проникновенно описывал свершение преступления, особое внимание уделяя смягчающим обстоятельствам. Были заслушаны свидетели, которые в один голос говорили о роковой ошибке, необдуманных действиях, пагубном влиянии алкоголя. Каждый упоминал о дурно воспитанном подстрекателе, сбившем с пути истинного верного вассала. Здесь для Стрельцова тоже не было ничего нового, он сам обеспечил перевод стрелок в нужное направление. Смертный приговор для голоно был бы неплохим вариантом, но землянину хотелось получить его со всеми потрохами. Часа через три Нефелк решил, что публика обработана достаточно, и сделал знак. Наступила тишина, нарушаемая лишь дробным стуком капель по стёклам. Юв весь подобрался, Серж, наоборот, расслабился. Если не сработает, они просто уедут, отзвонятся Патрулю и подождут крейсер на орбите, чтобы голоно не вывезли втихую. Если всё получится, как он запланировал, тогда тем более нечего волноваться.
- Рассмотрев обстоятельства дела, Верховный Суд приговорил! - Нефелк сделал положенную по регламенту паузу. - Сеньор Клайв Юв (вы слышали, его даже дворянства не лишили!) признаётся виновным в оскорблении величия и приговаривается к смертной казни.
По залу пробежала волна ропота, которую король усмирил одним взглядом.
- Однако, учитывая неоценимые заслуги, оказанные сеньором Ювом и его особый статус, Верховный Суд считает возможным заменить смертный приговор на изгнание.
У Юва отлегло от сердца, у Сергея тоже. Суть приговора заключалась в том, что подсудимый покидал территорию страны под присмотром стражи, которая должна была проследить, чтобы изгой поселился на новом месте, и передать его под юрисдикцию местных властей. Голоно мог обосноваться где-нибудь на дальних границах Агларии и жить ненамного хуже, чем прежде, по-прежнему консультируя короля в делах государственной важности, а спустя несколько лет и вовсе вернуться. Закон был очень старый, поэтому существовало только два очень туманных ограничения. Подсудимый должен был покинуть страну как можно быстрее и удалиться от её официальных границ как можно дальше. При умелой постановке вопроса смертный приговор оказывался предпочтительнее.
- Позволительно ли будет слуге престола молвить слово? - вмешался Серж, когда эхо голоса Нефелка ещё витало под куполом.
Придушить бы гада, говорил взгляд короля, язык же дал согласие, ибо традиция требовала давать возможность провинившимся искупать свою вину служением. Властитель Агларии собирался использовать её через пять-шесть лет, чтобы вернуть голоно, Сергей использовал её сейчас, чтобы не дать это сделать.
- В искупление своей вины и во имя законности Агларии мы хотели бы предоставить свои услуги по выдворению подсудимого из страны.
Шах и мат. У Его Величества отвисла челюсть. Может быть, он подумал о том, что законы надо читать не за полчаса до суда, а лет на двадцать раньше? Ведь ловушка, в сущности, была детской - всем известно, что заокеанские купцы могут передвигаться с умопомрачительной скоростью, а что может быть дальше Заокеанья? Теперь король был обязан, следуя букве закона, передать им преступника, если, конечно, послы сочтут возможным предоставить ему такой шанс, и Аглария вообще выходила из игры, поскольку выполнила все пункты собственного приговора. Мальчишка выиграл. Юв затравлено обернулся на своего сюзерена, но Нефелк, опустив глаза, кивнул. Ученик второго уровня смиренно поклонился, с неподдельным смущением отводя глаза. Ну, ведь предупреждали же! «Отдайте, а то сами возьмём», вспомнил король и в бессильной ярости стиснул зубы. Гнать их надо было, сразу же гнать от ворот города, мерзавцев! Этих шибко грамотных купчишек, которые позволяют чиновникам быть умнее короля! Душить таких надо для безопасности государства, но не публично - слишком большая честь, - а втихомолку, подушкой, чтобы и следов не осталось, и страх удерживал других.
Сергей, уже дошедший до дверей, резко обернулся, ощутив мощный наплыв мыслей и чувств, устремившихся на него со всех сторон. На какой-то момент он решил, что король передумал и к ним бежит стража, поэтому ударил в ответ, как научили, слепым телепатическим «прессом». Он сразу ушёл в «тень», контуры предметов задрожали, пол раскололся, выплеснув столб огня, и потрясенные агларианцы обнаружили, что юноша стоит, закованный в чёрные доспехи, увешанный незнакомым оружием, и теперь уже от него хлынула волна неприязни и гнева. Красный лучик вышел из закрытого шлема, пробежал по окаменевшим лицам и остановился на короле. Не чиновник - воин! Нефелк почувствовал дыхание смерти так явственно, как будто его положили в могилу и сырая земля комьями сыпется на грудь. На какой-то момент он увидел Статирэн в руинах, горящий замок, чужие машины в воздухе и полчища воинов в чёрных доспехах. Их даже не хоронили бы, пепел трудно собирать. Воин отступил за дверь, и видение исчезло, а с ним и заокеанские послы, но пережитого ужаса не смог забыть никто из присутствовавших в зале. Страх перед неожиданно открывшейся силой и дьявольской ловкостью дальних соседей сохранился в Агларии до начала освоения космоса. Галактическому Союзу пришлось искать на Лихарте других поставщиков.