Линэк почтительно поклонился и занял низкую атакующую стойку, которая напомнила Сергею борцов сумо. Йырев же отвесил полупрезрительный поклон и остался стоять прямо. Ударил гонг.
С неожиданной для его комплекции быстротой Линэк бросился вперёд, стремясь реализовать преимущество в массе. Попадись найшо ему на пути, никакое мастерство не спасло бы. Поэтому Нарав присел, сдвинулся в сторону и полусогнутыми ногами провёл комбинированную подсечку: правой ударил по голеням Линэка, сразу оторвав его от земли, и, поворачиваясь вокруг своей оси, ребром левой стопы нанёс удар в пах падающему противнику. Охонакит перевернулся в воздухе и кубарем покатился по арене.
- Я знаю многих, кому и половины было бы достаточно, - хмуро сказал ящер, когда Линэк встал.
Теперь он не спешил. Соблюдая осторожность охонакит приблизился к противнику, а потом в молниеносном броске схватил Нарава за горло. Найшо обеими руками ударил в локтевой сгиб державшей его руки, сразу ослабив захват. Левой рукой он тут же отвёл встречный удар, правой ударил Линэка по глазам. Тот выпустил горло Нарава, а примат ему ещё и помог, мягко перехватывая руку и делая шаг вперёд. Продолжая атаку, он нанёс с убийственно близкого расстояния шокирующий удар в горло и, когда Линэк дёрнулся назад, потянул его руку на себя. Полностью дезориентированный, потеряв равновесие, охонакит упал на четвереньки, и Нарав ударил его ногой сверху по незащищённой шее.
- Это точно показательное выступление? - тихо спросил пернатый зритель.
Когда Линэк поднялся, его шатало, как от ведра водки. На губах найшо играла насмешливая улыбка. Твёрдо встать на ноги противнику он не дал. Приём, который применил ученик Ланге, был прост, но требовал огромной силы и быстроты - какой-то изящный толчок корпусом с подсечкой, приводящий к тому, что голова Линэка при падении оказалась ниже туловища и под ним.
Едва хрустнули позвонки, улыбка сбежала с лица Нарава и какая-то непонятная тень легла на его глаза. Он поморщился и закрылся рукой от солнца, как будто только сейчас увидел свет. В этот момент Сергей отчётливо разглядел вытатуированный на внутренней стороне запястья чёрный круг. Распорядитель подбежал к трупу и, убедившись, что их гость мёртв, поднял расширенные от ужаса глаза на Йырева.
- Нарав, ты рехнулся? Это же игра! Демонстрация!
- Это и была демонстрация, - спокойно ответил найшо, отводя руку в сторону.
Миг, и в ней появился меч.
- А теперь начнётся настоящая игра, - сказал он, разрубая тэлака пополам. - Галактическая.
Переход от полуденного солнца к восходу был слишком резким. Несколько секунд глаза воспринимали рассеянный свет как его отсутствие, потом привыкли, но разницы Сергей не уловил. Просто был не в состоянии. Сердце бешено стучало в груди, он испытывал смесь бешенства с ужасом. У девочки, которую он вытащил из канализации на Данату, на запястье чёрным маркером был нарисован круг. Он нашёл начало клубка и его конец, ибо откуда ещё взяться в мёртвом городе аромату дорогих духов? Настоящий эксперт обязательно навещает свою школу, чтобы почерпнуть сил и вдохновения. Вот почему город так ненавидит пришельцев и подчёркнуто их игнорирует - приходят в основном убийцы его создателей. Сергей спустился на арену и оглядел пустые трибуны, зная, что ими на него сейчас смотрит сам город.
- Они обманули своих учителей, не так ли? - прошептал он в гробовой тишине. - Им нужны были только знания и мастерство. И власть. Абсолютная, всё, что могут дать сила и ум. Не так ли?
Пространство угрюмо молчало, но теперь Сергей чувствовал, что оно молчало.
- Ты рано, я думал, что ты завалишься спать на стадионе, - сказал Торт, когда Стрельцов переступил порог кабины.
Юноша молча сел в кресло второго пилота. Он чувствовал себя скверно и выглядел соответственно: похудевший, осунувшийся, бледный до синевы.
- Тебе надо хорошенько поесть и выспаться, - озабоченно сказал воин. - Если я привезу тебя таким на «Гайм», Нио из меня душу вынет.
Сергей безропотно проглотил пищевые концентраты из походного пайка, что-то из аптечки, таблетку снотворного и провалился в тяжёлое забытье, которое и сном-то назвать совестно.
Не ошибается тот, кто ничего не делает.
Вывод: нельзя стать мастером, не наделав ошибок на практических занятиях, даже если кто-то заплатит за это жизнью.