Сергей не знал, что он ещё есть, пока в боку не закололо. Вслед за этой пустяковой болью пришёл целый шквал мыслей и чувств. Мозг в прямом смысле вскипел, восстанавливая функционирование организма и анализируя ситуацию. Итак, он жив, а хорошо это или плохо, будет зависеть от того, кто его подобрал. С другой стороны, река-то текла на Кнейне, кто ещё мог подобрать утопленника, кроме береговой охраны голоно?
Глаза не открывались, остальные анализаторы работали нормально, хотя на сверхчувствительность сил не было. Воздух пропитался лекарствами и был наполнен звуками работающих приборов. По полу шаркали тапочки, женские, кажется. Лежал он на чём-то напоминающем реанимационную кровать.
Три, два, один, начали!
Сергей резко сел, что-то разбив при этом. Приборы тут же сменили тон на угрожающий, им вторил испуганный женский голос, певуче выводящий слова на незнакомом языке. Он уловил движение перед собой, наклонился и наощупь провёл приём. Как ни странно, получилось; израненный землянин перебросил через себя могучее плотное тело, которое грохнулось на приборы. В ответ мышцы взорвались слепящей болью, контроль над ними практически пропал. Юноша как раз встал на ноги, и его понесло в сторону, а он даже не мог определить, в какую. Подхватила медсестра, уберегла от позорного падения. То, что это женщина, пацан понял сразу, потому что въехал в неё на хорошей скорости и получил полное представление о рельефе фигуры (отпад!). Ноги не держали, тело было, как студень, бережные, но крепкие объятия медсестры держали лучше смирительной рубашки. Осторожно и неумолимо она потянула Сергея обратно на кровать. О, дорогуша, вот ты туда и ляжешь! И именно в таком качестве.
Необязательно входить в телепатический транс, чтобы обрести свойства Пяти Стихий. Если раз получилось, руки не забудут запретную магию. Словно ручей пробежал по телу женщины, и Сергей почти распластался на полу, ускользнув из объятий, а затем стремительно встал, проводя самые жестокие удары карате. Изломанное тело медсестры улетело в пустоту. В груди у юноши что-то лопнуло, в гортань хлынула кровь, и он снова провалился в темноту.
хххх
Следующее пробуждение прошло легче. В теле была томная лёгкость, ничего не болело, глаза открылись сразу, и он медленно осмотрелся. Типовая палата, обычная кровать, тишина, ровный свет. Сергей снова закрыл глаза, ушёл в «пси» и посмотрел на себя со стороны. Раны различимы, но их уже можно считать зажившими. В крови циркулировал психотропный препарат. Немного усилий, и гормоны его съели. Ещё немного работы с эндокринной системой и мозг восстановил ясность мышления.
Можно снова хамить Галактике.
Он мысленно пошарил вокруг и нашёл крохотную камеру слежения в стене слева. Дверь оказалась с электронным замком. Кто хозяева? Сергей высунулся за стены, пробежался по этажам и чуть не засмеялся. Как же у него получается находить столько неприятностей?
Не таясь, землянин встал и демонстративно осмотрелся (надо же будет объяснить, как он обнаружил камеру), вразвалочку подошёл к нужной стене и впечатал кулак в нужную точку. Прыгнул к двери, прижал ладонь к идентификатору, и его сознание вошло в банк данных. Он сломал защиту, послал приказ, щёлкнул замок - готово!.... МАМОЧКА! Это уже перебор! Это не сканирование перегоревшей платы в элекаре, а запретная технология, сфера интересов контрразведки. Без приборов за считанные секунды влезть в компьютерную сеть, используя только рецепторы кожи и тонкое излучение мозга, и для полноты картины наколоть охранные программы...
Расстреляют, блин!
Советчик, не каркай, всё и так плохо.
Следы заметай, дурень.
Тог.
Не скрипнув (не успела), дверь рассыпалась на малоценные артефакты. Открылся коридор. С запозданием из соседней комнаты в панике выскочили трое охранников-наконцев.
- Одежду и минералку, - холодно сообщил им Стрельцов и вернулся на кровать.
Одежду принесли, а выпить нет. Покрутив вещи в руках, Сергей понял, что тряпки действительно его, только постиранные и дырки от бластеров заштопаны. В карманах пусто, а в швах оказалось несколько «жучков». Попозже сломаем. Наконцы терпеливо дождались, пока арестант оденется, а потом проводили его в классическое место задушевной беседы двух важных особ - пустая комната на верхнем этаже небоскрёба, окно во всю стену, стол, два стула. Анор Велей любовался пейзажем, но непохоже было, что это доставляет ему удовольствие.