- Что ты лежишь?! Ты что, не знаешь, что дома есть нечего?!
Сын молча встал, молча оделся, взял сумки, деньги и, не притрагиваясь ни к расчёске, ни к зубной щётке, не выспавшийся, неумытый, с заботливо испоганенным настроением вышел на заснеженную улицу. Постоял на крыльце, вдыхая морозный воздух подмосковного городка, чтобы холод вывел его из полусонного состояния, потом слепил снежок и побрёл на рынок. Дома в шкафу стоят пакеты с гречкой, вермишелью, сухим молоком, вроде бы, ещё рис остался. Можно сыну сначала завтрак приготовить, а потом за покупками посылать? Ему, между прочим, полтора часа по лоткам и магазинам бродить, продукты килограммами на неделю вперёд покупать. Не кажется ли тебе, дорогая мамочка, что проделывать такое натощак несколько смело? Впрочем, тебе-то откуда это знать, милая родительница, ты же из дома на пустой желудок выйдешь, только если в гости собралась.
Снежок начал таять в руке. Посасывая талую воду и откусывая маленькие кусочки снега, Сергей продумывал планы на день. Завтра контрольная, значит, минимум полдня надо отвести на повторение механизмов реакций органического синтеза. Потом можно будет посмотреть телевизор, поваляться на диване, почитать отложенную книгу. Вечером повторить номенклатуру органических соединений и прорешать примеры. Если предки позволят. По вечерам мама регулярно устраивает сцены. Юноша запустил недоеденный снежок в фонарный столб, промазал на два метра и, окончательно расстроившись, свернул в магазин.
Отец бросил их, когда сыну минул третий год. На алименты супруга не подала, чтобы у папаши не было повода навещать их, и в течение последующих шестнадцати лет Сергей ни разу не увидел своего родителя. В семье царил матриархат, и велась борьба за власть. В ответ на стремление бабушки удержать своё влияние, мама саботировала все виды домашних работ. На кухне быстро накапливалась грязная посуда, в ванной грязное бельё, по всей квартире - грязь. Скандалы возникали по малейшему поводу, иногда и без. Женщинам достаточно было вспомнить обиду десяти-двадцатилетней давности, чтобы разговор перешёл на повышенные тона. Вдобавок, из-за своей лени и неряшливости мама часто совершала нелепейшие промахи и ошибки, которые выводили бабушку из себя, и тогда Сергей бежал из дома на час-два, чтобы не принимать на себя грязь бытового скандала. Положение осложнялось тем, что в борьбе за влияние на единственного ребёнка в семье родители отвадили от него всех друзей и воспитали законченного отшельника, который в свои девятнадцать лет так и не научился сходиться с людьми. Единственным, с кем Сергей мог поговорить, это пустое пространство, а собеседник оно никудышный. Трудно находить слова утешения для самого себя, но ничего другого Стрельцову не досталось.
Через полтора часа он вернулся, нагруженный сумками. Долго искал в кармане со сдачей ключ, а когда, наконец, вставил в замочную скважину, с другой стороны на пол что-то упало. Сергей чертыхнулся и толкнул дверь. Она была не заперта.
- Мам, сколько раз просить - вынимай ключ из замка. Он всё время падает, а открывающаяся дверь задвигает его в твои сапоги, и я потом найти не могу.
- Хорошо, - равнодушно ответила мама. Это слово с одними и теми же интонациями она произносила, когда её о чём-то просили, и это означало, что проще сделать самому. Например, забив в очередной раз на домашние работы, она добралась до мытья посуды только через месяц безделья и долго удивлялась, откуда столько грязных тарелок и кружек в доме. Наученный горьким опытом Сергей и ключ нашёл, и сапоги подальше в угол закинул.
- Ничего не сварили, пока я ходил? - спросил он.
- А из чего? - возмутилась мама и взялась за сумки, где (она точно знала) лежали её любимая колбаса и сыр.
- Действительно не из чего, - процедил сын, доставая из шкафа пакет с вермишелью и водружая на плиту кастрюлю с водой.
- Ну, давай я лапшу сварю, - предложила она так, как будто делала одолжение.
- Нет уж, спасибо! - отрезал Сергей. - Теперь я сам справлюсь.
На скорую руку он приготовил завтрак, без аппетита поел и ушёл в свою комнату. До него доносилось ворчание бабушки, которая месила тесто и хотела, чтобы дочка ей помогла. Та сидела за вязанием, соглашалась и продолжала вязать. Не дожидаясь, пока разразится скандал, Сергей натянул наушники и включил нейтральную музыку. Он не мог заниматься при постороннем шуме, даже музыка выводила из себя, но сейчас выбирать не приходилось. Какое-то время ему удавалось удерживать внимание на реакциях электрофильного замещения, а потом из кухни запахло жженым и раздался истошный крик: