- Причём регулярно её получают, - под нос себе сказал юноша. - А прозвище у них есть?
- Чокнутые.
- Надо же, мою мать тоже так регулярно обзывают. А как зовут политика, который свистнул запретную технологию?
- Что сделал?
хххх
На изломе пустой породы иногда обнаруживается золотая жила.
Странно устроен мир. Можно прожить с соседями на одной лестничной площадке всю жизнь, да так их толком и не узнать. Отношения на уровне «здравствуйте - до свидания» не располагают к более тесному общению, проходят годы, и только однажды кольнёт совесть - когда постучится в дверь соседка и скажет:
- Иван Иванович умер, мы на венок собираем.
- А кто это?
Сегодня Сергей непредумышленно подобрал ключик к сердцу урлау, и они дали ему больше, чем знание исторических фактов. Помимо оговоренного перечня свершившихся событий ему показали пружины, раскручивающие маховик истории, расстановку сил, реальный смысл происходящего, не затушёванный враньем СМИ. Вообще-то, это была победа. Раскрутить ксенолога на нечто большее, чем оговорено в контракте, и выбить из неё чуть-чуть сердечности - большая удача. Стрельцов смутно понимал, что получил доступ на более высокие полки в хранилище знаний урлау. Он только не знал, что это всего лишь ещё один шаг к величайшему кошмару Галактики, к которому его направила Чёрная Луна. И шагов этих оставалось всё меньше и меньше.
- Привет, Сарвен. Как дела? - спросил Сергей, входя в лабораторию аналитической химии.
- Камни на столе, я занят, - отрезал геолог, раскапывая раствор из многоканальной пипетки по нескольким плашкам, в лунках которых были насыпаны крошки минералов из метеоритного поля.
- Спасибо, конечно, но, признаться, ты меня расстроил. Неужели ты думаешь, что я зашёл только для того, чтобы...
- Угу.
- Ты прав, - вздохнул юноша. - Сколько их?
- Посчитай.
- Какие вы вредные, геологи!
- Зато мы не такие садисты, как вы, биохимики!
- Стоит на занятии распотрошить мёртвую птичку...! - возмутился студент.
- И живую лягушку, - подсказал Нот.
- Ну, это редко.
Сергей повертел в руках крупный алмаз.
- Я вот что хотел спросить: это же не самая устойчивая форма существования углерода. При высоких температурах алмаз переходит в графит.
- Ты на что намекаешь?
- Тот, кто разрушил планету, использовал что-то посерьёзнее термоядерных фугасов.
- Твои идеи по поводу Великих Разрушителей Планет начинают утомлять.
- Но ты согласен, что термоядерный взрыв и даже серия взрывов тут ни при чём?
- Не факт, - покачал головой геолог. - Правильно расставленные бомбы могут расколоть кору планеты, и она слетит с мантии за счёт центробежных сил. При этом алмазная труба могла просто не попасть в зону взрыва, и минералы сохранили первоначальную кристаллическую решётку. Но это сложно, надо досконально знать естественные науки и военное дело. Подобную задачу решают три-четыре университета. Даже не представляю, какой должен быть опыт у эксперта, который смог бы такое провернуть.
- Около пяти тысяч лет.
- Здесь ты прав.
- Спасибо. Последний вопрос: кто займётся огранкой моих сувениров?
Урлау ответил выразительным взглядом. Выразительным настолько, что любой мало-мальски воспитанный человек сгорел бы от стыда за свою бестактность или бросился бы ниц, умоляя о прощении. Сергей почесал переносицу.
- Старик, я знаю, как ты занят, помню, что наша поездка прибавила тебе работы в n-цать раз, понимаю, что тебе хочется со мной сделать, и догадываюсь о смысле тех слов, которые тебе хотелось бы высказать, но пойми и ты меня. Огранка драгоценного камня - это сложный и дорогой процесс. Я потеряю около трети своего гонорара, если отдам гранить их на Земле. Не хочу врать, что меня это очень расстраивает, но согласись, что-то обидное в этом есть.
- А от меня-то тебе что нужно? - сдался ошалевший от обилия слов Сарвен.
- Мне нужно, чтобы камни были приведены в товарный вид. Ты затеял всю эту историю с заменой материальной компенсации, выплачиваемой Дальней Разведкой аборигену с новой планеты. Есть проблема потери части моего гонорара. Вы обязались вести игру честно, следовательно, я должен получить камни без потери их стоимости. Вывод?
- Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень похож на голоно по образу мышления? - спросил Сарвен, разглядывая планшет, на котором бурлили в кислоте образцы метеоритного вещества.