- А это хорошо или плохо?
- Для меня плохо. Хотя огранкой я, конечно, заниматься не буду, а помочь помогу. Подожди только минут пять, пока реакция завершится.
Химия наука точная, если положено реакции идти пять минут, столько и будет, если условия не менять. Сергей как раз успел пересчитать, взвесить и составить первичный реестр своих драгоценных камней, что не на шутку его взволновало. Если вернётся домой живым, сытая старость ему обеспечена. И словно накаркал - Нот потащил его в компьютерный зал.
- Подожди-ка, - насторожился Стрельцов, увидев, как планетолог включил «кнутор». - Ты же не собираешься...?
- А что такого?
- Ты знаешь, что будет, если информация сбросится не по тому каналу?
- Если Элоу оставила в программе алгоритм общения с твоим сознанием, я просто запишу тебе на корочку методы огранки драгоценных камней, и ты сам всё сделаешь.
- Не-а! Не сделаю, потому что не запишешь. Да и без практики я половину камней загублю.
Сергей стал пробираться к выходу.
- Садись, - схватил Нот его за шиворот, - алгоритм на месте. Через полчаса станешь ювелиром-любителем. Попрактикуешься на стразах, я тебе насыплю целую кучу - порть сколько угодно.
- Старик, давай не будем. В прошлый раз мои мозги свернулись, как прокисшее молоко, еле развернули обратно. И это притом, что Элоу ни на секунду не выпускала процесс из-под контроля.
- В первый раз всегда тяжело, а теперь схема отлажена, присутствие ксенопсихолога необязательно.
Сарвен одел на голову Сергея мультимедийный шлем и загрузил в программу необходимую информацию.
- Давно это было, я успел немного перестроить мышление, могут возникнуть отклонения от схемы.
- Успокойся, всё будет нормально, - отмахнулся геолог, набирая команды на клавиатуре.
- Чёрт с ними, с камнями, здоровье дороже. Я пошёл.
- Трусишка, - щёлкнул Сарвен в шлем и запустил программу. - Если станет плохо, нажмёшь вот эту кнопку.
В глазах Сергея смешались краски, заплясали тени - началась подготовка к восприятию. Гипноз штука опасная, как ни совершенствуй машину, а без специалиста нормальный сеанс не проведёшь. Человек существо капризное, да ещё и обучающееся, возьмёт и не подчинится сегодня тому, что безукоризненно сработало вчера, что тогда делать? Стрельцов чутко прислушивался к своим ощущениям и с беспокойством отметил появление эйфории, которая вскоре сменилась обычным головокружением. Ерунда всё это, он всё равно не заметит нарушения в своём мышлении - оно же нарушится, и сознание воспримет как норму любой бред. Головокружение ушло, от него осталось только ощущение полёта. Полёт? Какой полёт? Ах, да, качели. Качели в парке культуры и отдыха (никогда не мог понять смысла ставить эти два слова в одну связку), пять рублей за три минуты имитации полёта. А почему он катается на качелях, его же на них укачивает? А, ну да! День рождения! Сегодня ему исполнилось девятнадцать лет. Вы спросите, почему он не дома в кругу семьи? А что там делать? Дома любимая бабушка (пьяная в стельку) и любимая мама (орущая на любимую бабушку). А вы что хотели - праздник же, надо отметить! А почему друзья не пришли? Вы перефразируёте вопрос - а есть ли? Один друг на весь город, и тот на рок-фестиваль уехал, бард доморощенный.
- Сынок, - позвала билетёрша, - а что ж ты один катаешься?
- Да вот, видишь, мать, нет никого, чтобы сказать, здорово, серьга! А мне сегодня девятнадцать стукнуло.
- Ну?! И что, даже девушки нет?
- Не-а.
- Нехорошо. А ты...?
Сергей уже не слушал, его тошнило. Укачало всё-таки. Он оторвался от своей «лодочки» и поплыл над кронами деревьев. Он летел над своим городом, машинально придерживаясь улиц, срезая на поворотах и игнорируя сигналы светофоров. Мысли текли легко и бессвязно, ветерок то обдувал его холодным воздухом, то разворачивал к жаркому солнцу. А потом небо превратилось в лицо Нио.
- Ну, что, сеструха, летим?
Она что-то сказала или спросила, Сергей не понял, хотя слова показались знакомыми. А где город? Он лежал на кровати в медотсеке.
- Верни меня обратно, я хочу ещё полетать, - попросил он её.
Ответная реакция также была непонятной, но на удивление эмоциональной и даже нервной.
- Слушай, солнышко, кончай психовать и давай вместе полетаем.
В голосе Нио зазвучали истерические нотки. Почему она так волнуется? А как он попал в медотсек? Такая постановка вопроса вернула его из нирваны, и юноша попытался вспомнить, в чём, собственно, противоречие ситуации. Если бы успел, то пожалел бы об этом. Но он не успел.
Тело провалилось в бездонную пропасть, где попало в водоворот и бешено завертелось, разрываясь на части под действием центробежных сил, которые растягивали кости черепа изнутри, мозг грозил лопнуть в любой момент, в виски воткнулись тысячи зазубренных раскалённых игл, и они продолжали нагреваться. Психика не отключилась только чудом, а жаль, - беспамятство хороший способ смыться от проблем. Сейчас он был лишён и этой лазейки, единственный плюс - потерял ощущение времени. Боль не оставила в нём место для таких пустяков. Она накатывала и отступала, пульсировала и резала, пилила и кусала. Юноша не пытался с ней бороться, силы явно были неравны, он только старался не попасть целиком под её контроль, выделить частичку себя из общей массы и наблюдать за этой пыткой, чтобы не забыть, кто он и откуда. Потом он узнает, что это-то и спасло его психику он разрушения. Стрельцов не знал, как долго длится коллапс, боль не располагает к счёту, и всё же медленно, очень медленно, она стала отступать. Сквозь её марево из внешнего мира стали просвечивать знакомые ощущения. Сергей вяло анализировал их, чтобы не потерять навык. Свет, запах антисептика, боль от укола - это сильные сигналы. Потом пробились звуки шагов и гудение аппаратуры, шорох одежды. Снова появилось лицо Нио, на этот раз опухшее от слёз и бессонницы.