- Бессовестная ложь. Мы уговорились, что я буду рассказывать вам о Земле. Я не обязан рассказывать вам о вашей же Галактике.
- Такого уговора не было, - призналась Элоу. - Но мне надо знать.
- Надо? Тогда спустилась бы сама и посмотрела. Не пыли, урлау, что сделано, то сделано. Вы отказались от этого знания, я его взял. Что ваше, то ваше, что моё, то моё. И закончим на этом.
- Лучше зайдём с другой стороны. Почему ты остался?
- Я всё объяснил Торту.
- Хотел научиться новому искусству?
- Угу.
- На чужой крови?
Она хотела его смутить, он от усталости этого не заметил.
- А что оставалось делать? Исходников не было, пришлось работать с тем, что оставили. Сведения неполные, обрывочные, многого просто нет, но воображение, подхлёстнутое эмоциями, помогает дорисовать недостающие детали.
- И много ты узнал?
- Неразрешённых вопросов осталось больше. И вообще, если вы ещё не поняли, с кем имеете дело, то лучше этого и не знать.
- Ты зарываешься, - предупредила Элоу. - Не забывай, кто ты и кто мы.
М-да, Торт просто врезал бы по шее.
- Я забылся, - послушно повторил Сергей, (но не извинился!). - А сейчас можно я пойду спать?
Элоу ничего не понимала. Землянин получил преимущество, но никак это не использовал, не ставил новых условий, а просто определил новую дистанцию.
- Хорошо, поговорим завтра.
Зарывшись в исследования чужой психики, она забыла про несложный вывод, который Сергей учитывал, выбирая профиль получаемой от урлау информации. С такими знаниями, да ещё закреплёнными в боевых условиях, можно начинать самостоятельные действия. Зачем же размениваться на мелочи?
Одно факультативное занятие может в корне изменить профиль занятий после получения диплома.
Блин, где же всё-таки горит? Сергей не имел ничего против хорошего пожара, но только не на планетарных станциях, где открытый огонь съедает необходимый для дыхания кислород, а дым скапливается в замкнутом помещении до смертельной концентрации. И почему здесь горит именно пластмасса? Мало того, что дым от неё удушливее обычного, он ещё и канцерогенный. Если не задохнёшься, рак лёгких обеспечен. Хотя, если предположить, что целью налёта был не тривиальный грабёж, сей факт не вызывает удивления.
Сергей шёл по полутёмным коридорам, держа рогатку наготове и опасаясь каждого угла. Нитроглицериновые шарики хороши, когда взрываются вдалеке и ударная волна не доходит до стрелка. В этом он успел убедиться, когда столкнулся на лестнице с одним молодым, и поэтому очень наглым клифом. Победил, конечно, разум, только теперь его проявление сильно затруднялось звоном в ушах и регулярным затемнением взора.
Свой маршрут он рисовал в блокноте, отмечая важные объекты, а также трупы. Пока Стрельцов не уточнял подробности каждого убийства, для этого нужно чувствовать себя в относительной безопасности и держать под рукой что-нибудь посерьёзней непредсказуемой взрывчатки.
Переступив через женский труп, лежащий на пороге очередного отсека, юноша понял, что придётся задержаться. Во-первых, здесь располагались лаборатории, испробовавшие на себе взрывчатку и тяжёлое оружие. Окна, двери и переборки частью выбило, частью заклинило. Получился очень симпатичный полигон, в котором можно было с лёгкостью спрятать роту пехотинцев. Сунуться в такой лабиринт без оглядки было смело, пафосно и самоубийственно. Ах, Ариадна, где твой клубочек? Во-вторых, была проблема с трупом. Сергей уже привык к тому, что тела лежат живописно, драматично, что убивают с фантазией, с чувством, с толком. Женщина лежала ничком рядом с урной для мусора, а спине у неё торчал скальпель. Проходная сцена из рядового боевика, а нелепо смотревшаяся в кадре урна опускала планку до третьесортного фильма. Или он чего-то не замечает или это убийство выпало из схемы. Проследив направление броска, юноша понял смысл поспешности убийства: в проёме той двери, куда была обращена рукоять скальпеля, виднелся стол с хирургическими инструментами и труп в белом халате (когда-то белом), располосованном сверху донизу. Женщина пришла на приём к врачу, а тут всё и началось. Врач встал в дверях, выиграв для неё несколько секунд, и пациентка успела покинуть рамки предназначавшейся ей картины. Жуткая кровавая смерть в больнице - вечная тема страшных рассказов, особенно, если жертвой становится сам доктор. А вот беглянку пришлось ликвидировать быстро и без выкрутас, отклонившись от схемы. Сергея тревожил только один вопрос - много ли нужно мастеру сил и времени, чтобы вернуть деталь головоломки в картину. От схемы же не хочется отклоняться, не для того её создавали. Юноша понимал, что изобретательный убийца постарается компенсировать испорченный этюд, но как? Вот лежит лицом вниз чей-то труп. Что хочется сделать в первую очередь? Перевернуть и посмотреть, чей.