«Что сделал за свои тридцать лет, что совершил? Не совершил, так совершу…»
Прибавляю газ. Впереди вырастает фигура с поднятым жезлом в руке. Резко торможу и по указанию милиционера ставлю машину у обочины. Приближается стройный, розовощекий и, щелкнув каблуками, отдает честь.
— Ваши документы?
— Документы? У меня все в порядке, сержант.
— И все-таки прошу предъявить.
— Понимаю, служба такая. Вот. Пожалуйста.
Подаю документы, а сам любуюсь его выправкой. На ум приходят слова поэта: «Моя милиция меня бережет».
Проверил сержант бумаги, сказал:
— А ведь машина не ваша, гражданин.
— Не моя?
Посмотрел я на «Волгу». В самом деле не моя. Эта бежевая, а у меня… никакой нет.
Дали мне год. Ну что же, выходит, каждому свое. По способности.
ПРИВЫЧКА
На собрание, посвященное борьбе с бюрократизмом, сотрудники конторы явились все как один. Прошел слух, что в буфете будут давать апельсины.
Слово для доклада было предоставлено заведующему Афанасию Небабе.
Обычно докладчики начинают с того, о чем не надо говорить.
— Товарищи! — бросил первую фразу Небаба. — Не надо говорить о том, что бюрократизм — это зло и мы должны вести с ним решительную борьбу. Корни бюрократизма уходят в далекое историческое прошлое…
Слушали руководителя неохотно. Но когда Афанасий рассказал несколько анекдотов из жизни бюрократов, в зале послышался одобрительный гул. С аудиторией установился контакт, который, как правило, вдохновляет докладчика. Небабе вдруг захотелось оказать какую-то идущую от сердца правду…
— Не только питье спиртных напитков, не только курение сокращают жизнь, но также волокита, бездушие, с которыми приходится еще сталкиваться, — сказал он, протыкая воздух указательным пальцем. — За конкретными примерами далеко не пойдем. Вот, вы, Николай Федорович, — указал заведующий на бухгалтера, — дома хороший семьянин, а задержали пенсию старушке, потому что она потеряла ненужную справку. В результате пенсионерка на долгое время слегла в постель. Стыдно, товарищи, прискорбно!
Многие протирали глаза и сморкались в платок. Известный волокитчик Устин Запрягаев, по ошибке положивший под сукно собственное заявление об отпуске и по этой причине не попавший на курорт, просто плакал.
Проникновенная речь захватила самого оратора.
«Переменюсь, — твердо решил он, — не допущу волокиты с сегодняшнего дня».
Он даже взглянул на часы, чтобы запечатлеть исторический момент.
— Товарищи, сколько лет критиковал бюрократов наш уважаемый журнал «Крокодил», сколько говорил о них Аркадий Райкин? А бюрократизм и по сей день живет и здравствует. Трудности впереди. Но одолеем. А, товарищи?
— Одолеем! — кричали с мест.
На задних рядах подняли плакат, на котором было написано:
Небаба сиял. Подняв руку, он попросил тишины.
— В заключение хочу сказать насчет языка, которым мы пользуемся. Что за фразы: «На предмет инвентаризации», «Исходя из вышеизложенного?» Это что, язык Пушкина? Представьте, что Татьяна Ларина так объяснялась бы Онегину:
— Довожу до вашего сведения, что я вас люблю, зачем лукавить.
Секретарша, сидевшая в президиуме, протянула ему открытку и шепнула:
— Афанасий Федорович, у кассирши сегодня день рождения, собирают подписи.
Заведующий взял открытку, пробежал глазами машинописный текст:
«Дорогая Наталья Петровна, от всего сердца поздравляем Вас! Оставайтесь вечно молодой, милой и веселой — какая Вы есть».
В левом углу заведующий размашисто вывел:
«Не возражаю. Небаба».
ПРИБАВКА
После выступления на хозяйственном активе с критикой начальника Антипов три года ждал обещанной ранее прибавки к зарплате. На четвертый — пошел к начальнику.
— Что там у тебя, Антипов? — не отрываясь от бумаг, спросил руководитель.
— Сидор Матвеевич, я вам уже говорил. Меня не устраивает оклад.
Прошу повысить на десять рублей.
Начальник удивленно вскинул брови.
— Тебе, активисту, рационализатору и — только на десять рублей? Ты смеешься, Антипов? Соображай: оклад у тебя сто двадцать, если прибавлю десятку — будешь получать одинаково с лодырем Мальковым… Значит так, Антипов, не меньше, чем на четверть оклада, при первой же возможности! Ты вот меня критиковал, а я тебя повышу в должности. Потому, что принципиальность — прежде всего.