Она резко дернулся и скривилась.
- Я говорю тебе это для того, что бы ты не дрыгала ногами. Если бы у меня была возможность полноценно связать тебя, быть может, я того не делал бы, - я пожал плечами, - впереди долгая ночь, я подброшу веток в костёр.
Ненависть и злоба, которыми полнилась моя душа, улетучились, словно их и не было вовсе. Я заметил это одновременно с тем, как заметил, насколько чистый и приятный воздух проникает в мои легкие, насколько красивое ночное небо, и даже развалины неподалеку показались мне древними руинами со славной историей. Мое эмоциональное напряжение сходило на нет. Я больше не чувствовал, как вся современная цивилизация бьет кнутом по моей спине. Она практиковалась в этом долгие тысячелетия, и бьет с такой силой, что бы причинить боль, но не сломать хребет. Покалечить, но не убить. Она хорошо знает, как заставит человека испить чашу страданий до дна. Но сейчас всего этого не было. Я не слышал свит рассекаемого кнутом воздуха, и не видел тень, которой она затмевают всю планету. В эту минуту я чувствовал легкое, необъяснимое счастье.
- Я сомневаюсь, что в твоей очаровательной головке хранится много академических знаний, - я смотрел на девочку и говорил, - Не уверен, даже, что ты окончила среднюю школу, - страх в ее глазах сменился оттенком непонимания, - Ты умеешь читать? - спросил я ее.
Она смотрела на меня и не знала, можно ли вздохнуть с облегчением, или нужно готовиться к самому худшему. Я снова присел возле нее и коснулся рукой ее бедра.
- Ты чувствуешь мои прикосновения, - говорил я, - потому что в твоей коже есть много нервных окончаний. Твои нервные окончания дают тебе возможность чувствовать окружающий мир. Прохладный ветерок, холодная земля, тепло от костра, боль в поломанных костях - все это они посылают в твой разум. На разных участках тела их разное количество. Именно по этому, когда ты нравишься мальчику, он целует твою шею и гладит твои бедра. Думаю, тебе знакомы мурашки по коже, которых могут вызывать прикосновения в нужных местах.
Я встал.
- По этой самой причине палачи с давних времен интересовались анатомией человека. Да, не все были одержимы жаждой знаний, но те из них, кто не брезговал чтением книг и экспериментами достигали подлинных высот в своем мастерстве. Я не знаю их секретов, мне они ни к чему. Не нужно обладать ученой степенью, что бы причинить человеку боль. Но даже самые ничтожные крохи знаний могут усилить боль многократно.
Я подошел к парню, который валялся на земле со свернутой шеей. Я стянул с него куртку и разорвал футболку под ней. От футболки я оторвал кусок ткани в половину ее размера. Этот кусок ткани я намотал на горящий конец довольно толстой ветки, которую я вытащил из костра. У меня получилось нечто, очень похожее на факел. Это он и был, по сути.
- Например, - сказал, - очень много нервных окончаний на стопе. Не знаю, знакома ли ты с массажем ног, но многие находят его даже более приятным, чем другие формы массажа. Конечно, огонь не будет с тобой столь ласковым и нежным, как руки любимого человека или высококвалифицированного специалиста.
Я выждал несколько секунд, всматриваясь ей в глаза, ожидая, пока она осознает, что ее ждет. Выражение страха и предвкушения боли было настолько душещипательным, что должно было разжалобить любого, даже самого жестокого человека. Любого, у кого есть душа. Я поднес огонь к ее стопе на расстояние сантиметра, что бы она могла сполна оценить его жар. Ее глаза были такими большими и круглыми, как у персонажей японских рисованных мультиков. Ее ноги рефлекторно дернулась, и ее тут е пронзила сильная боль. О чем думали боги, когда заключили в человеческом теле такую исключительно извращенную возможность пытки? Должно быть, они думали о предстоящем забавном зрелище.
- Ты, наверное, забыла, что я тебе говорил пару минут назад, - сказал я, улыбаясь - Не дрыгай своей изящной ножкой. Впрочем, это тебе решать, какую боль испытывать.
Я поднес огонь вплотную к ее стопе. Кожа на ней краснела и покрывалась пузырями. Из ее глаза слезы полились таким потоком, которого хватило бы, что бы потушить костер за моей спиной. Из ее груди вырвался вой настолько наполненный болью и страданием, что я едва ли сам не почувствовал, как подгорают мои пятки.
- Воспринимай это как тренировку, как подготовительные курсы перед вечностью, которую ты проведешь в Аду. Мне совсем немного лет, и мои познания очень ограничены. Но там ты встретишь таких виртуозов пыток, за плечами которых опыт, добытый на протяжении миллиардов лет. Они приступили к своей работе, лишь только во вселенной появилась форма жизни, способная испытывать боль и осознавать ее. И до сегодняшнего дня они оттачивают свое мастерство. Уверен, они давно проникли в самую суть причинения страданий.