Когда прошло несколько минут, может две, а может десять, в моей голове появилась подозрительная мысль. Я бежала изо всех сил сквозь деревья, спускалась в овраги и поднималась на холмы. Я бежала вдоль бесконечного поля какой-то зерновой культуры, смотрела по сторонам, и поняла, что такого не может быть. Мое дыхание было почти ровным, а сердце билось настолько спокойно, насколько это возможно после всего, что произошло со мной. Какое расстояние между мной и той машиной, с залитым кровью задним сидением? Километра три, четыре или пять. Это не имело значение, потому что еще несколько дней назад даже сто метров я едва ли могла преодолеть без отдышки. Что это, неизвестный мне гормон, который выделяется только тогда, когда других средств недостаточно? Или ответ на этот вопрос находится там же, где и ответ на вопрос о моих чудесным образом затянувшихся ранах? Как бы там ни было, я продолжала бежать, наслаждаясь тем, что раньше было для меня недоступно. Тем, что едва ли может себе позволить человек. Я старалась бежать все быстрее, что узнать, где находится мой предел, но, казалось, его не было вовсе. Казалось, моя скорость была ограничена только природой электрохимических связей в моих мышцах. Я смеялась во весь голос, потому что думала, что стала ангелом или демон, или умерла, и попала в свой собственный рай, мир, созданный по образу моих фантазий. На короткое мгновение мне показалось, что если бы я захотела создать свою собственную вселенную, то у меня это непременно получилось бы, и она наверняка вышла лучше, чем та, в которой мне пришлось жить. Но потом произошло то, что разорвалось в моей мозгу вспышкой острой боли. Я полетела на землю, и кубарем по инерции покатилась вперед. Когда я остановилась, врезавшись спиной в дерево, то схватилась за свое правое бедро и протяжно застонала. Малейшее движение ногой отзывалось ужасной болью. Должно быть, подумала я, мои мышцы были разорваны. Они не выдержали такой нагрузки, на которую не были предназначены, потому что никакой человек не может так бежать, а может быть, бег на такую дистанцию и в таком темпе разорвет мышцы любого, кто до этого долгие годы ленился даже подыматься по лестнице. Я лежала и смотрела на чистое голубое небо сквозь кроны деревья и пыталась хоть в малой мере осознать все то, что происходит. Нельзя сказать, что я была разочарована или недовольна, напротив, если раньше моя жизнь напоминала блуждание в темной канализации по колено в дерьме, то сейчас я чувствовала себя лежащей на мягкой лесной подстилке вдыхая свежий воздух с запахом хвои. Собственно, все так и было. И дело вовсе не в том, что теперь я могу бегать быстрее всех, не в том, что у меня в спине нет лишней дырке от удара ножа, а в том, что все это оказалось возможным. Когда человек прилетит на другую планету, которая будет представлять собой кусок холодного камня, ему нечего будет там делать, кроме как поставить флаг своей цивилизации. И весь смысл будет заключаться не в его нахождении там, а в той технической мощности, которая позволила доставить его туда.
Я лежала, и находила ситуацию, в которую попала едва ли не забавной. Еще несколько раз я пошевелила ногой и скривилась от боли, что бы окончательно убедиться, что не смогу идти дальше. Повертев головой по сторонам, я заметила в некотором роде нишу, которую образовали корни дерева в десяти метрах от меня, создав углубление в земле. Это могло стать отличным убежищем для меня, и лежать в нем будет намного приятней, чем прямо посреди леса, на виду у всякого, кто будет проходить мимо. Я не могла предположить, кто бы это мог быть, но точно не хотела встречать никого, особенно в своем уязвимом состоянии. Я медленно поползла по земле, передвигая локтями и помогая себе левой ногой, но все равно, боль в разорванных мышцах заставляла останавливаться и собираться с духом чаще, чем я рассчитывала.