В конце концов, по прошествии нескольких минут, я лежала в своем новом логове на спине, прикрыв вход веткой, которая валялась тут же. Я смотрела на корни, которые свисали в нескольких сантиметрах от моего лица, на муравьев, которые ползали по ним, и чувствовала, как расслабляется мое тело. Я была очень уставшей, потому что слишком много произошло за последнее время. Никаких психических ресурсов не хватит на то, что бы после всего этого оставаться в здравом уме, рассуждать, анализировать и искать причины. У меня совсем не было сил, что бы делать что угодно, поэтому я просто закрыла глаза и провалилась в сон.
... Я шла по залитому утренним солнцем безлюдному школьному двору. Он был мне хорошо знаком, потому что это была моя школа, в которую я ходила с самого детства, и любая железная конструкция, которая находилась тут, была исследована мной уже давно. В моих руках был кожаный поводок, а где-то неподалеку бегала моя собака, которая погибла много лет назад. Тогда я была совсем маленькая, и не осознавала в полной мере смысл произошедшего. Я не запомнила, как именно это случилось, просто в один момент собака исчезла, а мне сказали, что она отправилась в собачий рай, где у нее будет много косточек, резиновых игрушек и других собак, с которыми она сможет играть этими самыми резиновыми игрушками. Я грустила, потому что у меня больше не было собаки, но быстро забыла об этом, потому что понятие смерти было еще слишком далеким для меня. Но сейчас моя собака бегала по траве, обнюхивала деревья и радостно виляла хвостом. Я могла насладиться прогулкой с ней этим ранним утром, когда еще нет людей, бредущих неизвестно куда, которые истерически кричат, что собаку следует держать на привязи и в наморднике. Когда собака была жива, мне не разрешали с ней гулять, потому что она слишком большая для меня и у меня не было сил, что бы с ней справится. Я шла неспешным шагом, и смотрела в окна школы, за которыми скрывались учебные кабинеты, в которых мне приходится сидеть бОльшую часть года. Но сейчас я могла забыть об этом, пускай и на время, потому что сейчас было лето, когда все осталось позади, и тот, кто в удовлетворительной мере выполнил учебный план, мог с чистой совестью предаваться безделью. Это был заслуженный отдых, скрашенный чувством выполненного долга и освещенный ярким летним солнцем, которое зовет туда, где лазурная вода и белый песок. Мой город мог предложить только гниющее болото и глину, не отличимую от дерьма, но если ходить по ней каждый день и вдыхать запах цветущей воды, то можно смириться с мыслью, что все не так уж плохо. Во всяком случае, количество людей на так называемом пляже в разгар дня никогда не бывает малым, и найти свободное место не всегда легко.
Я шла по дороге вокруг школы и увидела перед собой деревья шелковицы. Они росли тут, сколько я себя помню, и каждый год можно было увидеть на них детей с фиолетовыми пальцами и губами, которые пожирают маленькие плоды с таким рвением, словно в этом и заключается смысл их существования. Но сейчас раннее утро, и тут не было никого, кроме меня и моей собаки. Нельзя сказать, что я так сильно любила шелковицу, и я уже давно не лазила по деревьям, но я подошла к ближайшему ко мне дереву, склонила ветку и начала рвать ягоды. Они оказались такими сладкими и вкусными, как будто попали на это дерево прямиком из моих детских воспоминаний. Я рвала еще и еще, выискивая самые спелые и сочные. Подняв взгляд наверх, я увидела, что там висят ягоды размером едва ли не с мои пальцы, а сахара в каждой из них, должно быть, как в шоколадной конфете. Я поняла, что любой ценой должна добраться до них. Не раздумывая ни секунды, я бросила поводок на землю, и начала карабкаться на дерево. Это было не так сложно, потому что ветки были не хуже лестницы, и очень скоро я оказалась у самой верхушки. Сорвав несколько особенно аппетитных ягод, я отправил их в рот и не смогла сдержать стон удовольствия, до того вкусными они были. Я думала о том, почему не делала этого раньше. Почему не разгоняла мелких крысенышей, хотя бы тем же поводком, что лежит на земле, что бы получить единоличный доступ к этому сокровищу. Мои глаза разбегались от того изобилия, что окружало меня. Я протягивала руки все дальше, но кончики пальцев, которые уже были синего цвета, говорили мне о том, что шелковица становится странной на ощупь. Меня этого немного тревожило, возможно, даже, немного пугало, но я не могла остановиться. Я чувствовала, как моих рук, ног и лица касаются листья, вызывая не очень приятные ассоциации. Я смотрела по сторонам, стараясь среди веток разглядеть объект угрозы, как увидела что этих объектов много, и они окружили меня со всех сторон. Они сплели сеть, и ползали по ней, ползали по веткам и прятались в листве. Это на них натыкались мои пальцы в поисках заветных ягод. Они шевелили своими маленькими лапками, подбираясь ко мне, стремясь опутать меня в кокон, что бы медленно растворить в кислоте. В одну секунду меня захлестнула паника, но мне некуда было бежать. Все, что мне оставалось делать, это судорожно пытаться стряхнуть их с себя.