Вот теперь разрыв в скорости стал разительным. Истребители исчезли – заложили чересчур размашистый вираж и проскочили мимо. Правый мотор уже дымил вовсю. Толчок последовал такой, что Сварог едва не вылетел из кресла, – колеса коснулись земли. Лар обязан уцелеть при падении, но нигде не заповедано, что он обязан уцелеть с максимальным комфортом для своей драгоценной персоны… Сварога трясло и подбрасывало, но он, по крайней мере, сидел и мог цепляться за рычаги. Другим пришлось худо, их перекатывало по полу… Самолет остановился. Сварог вскочил:
– Уходим, быстро! Мара, пулемет!
Пахло бензином, гарью, пороховым дымом. Правое крыло уже полыхало вовсю, и от него занимался фюзеляж. Сварог выхватил кинжал, разрезал разрезал кушак на ногах полковника, поднял его за шиворот, толкнул к двери. Показал на него пальцем Леверлину, чтобы присматривал.
Шедарис пытался извлечь из гнезда второй пулемет, но у него никак не получалось. Сварог подхватил свой топор, подтолкнул капрала к выходу, вышвырнув пинком мешок с боевыми пожитками Вольного Топора. Стоял у двери и смотрел, как они один за другим спрыгивают на землю и бегут что есть мочи. Выпустил Мару с пулеметом на плече, спрыгнул последним сам, пошатываясь после всей этой воздушной акробатики. Глянул вверх.
Над лесом показался истребитель – алая изящная игрушка, удивительно медленно, на взгляд привыкшего к другим скоростям Сварога, плывший над клочковатыми верхушками сосен.
– К лесу! – заорал Сварог.
Отобрал у Мары пулемет, задрал к небу тупорылое дуло и давил на спуск, пока не окутался клубами дыма. Очередь получилась неприцельной, но должный эффект возымела: истребитель шарахнулся вправо и ушел за лес, как раз в тот момент, когда у Сварога кончились патроны.
Он с облегчением отшвырнул эту бандуру, вдвое длиннее и тяжелее обычных пехотных, от которой больше не предвиделось никакой пользы. Не спеша направился к лесу, где пряталась под деревьями его команда. Все бдительно косились на полковника, даже со связанными руками сохранявшего гордый и непреклонный вид.
– Ну, что вы скажете о моем искусстве водить самолет? – спросил Сварог не без капли тщеславия. – Даже колеса не подломил, садясь…
Слышно было, как где-то в отдалении кружат истребители. Бомбардировщик вовсю пылал, охваченный огнем от стеклянной кабины до кончика хвоста.
– Ты был великолепен, – сказала Мара голосом восторженной школьницы, серьезным до полной иронии.
– Вы тоже, – великодушно признал Сварог. – Ни одного обморока, и раненых не видно. Орлы вы у меня, орлицы и орлята…
На поляне идиллически догорал бомбардировщик. Громыхнули взорвавшиеся наконец бензобаки. Пленный полковник стал громко требовать, чтобы ему развязали руки и дали меч – если, конечно, среди пленивших его (следовала гирлянда сочных эпитетов) и в самом деле есть дворяне, с которыми благородному графу не зазорно скрестить клинок.
Сварог хмуро сказал Шедарису:
– Дай его сиятельству по шее. Но тактично, со всем уважением.
Шедарис тактично размахнулся раскрытой ладонью, но Леверлин перехватил его локоть:
– Командир, это все-таки пленный и дворянин!
– Тогда отставить, – кивнул Сварог капралу. Шедарис угрюмо проворчал что-то насчет того, что он и графьев вешал на воротах и не обязательно за шею, но кулак убрал. Тем временем Сварог критически оценивал ситуацию: свободы у них было столько, что даже чересчур, а вот из средств передвижения оказались только собственные ноги. Была у них и карта, довольно подробная, – вот только они не представляли, где именно ухитрились приземлиться. Следовало продвигаться к ближайшим населенным пунктам, где найдутся продажные лошади, – а также полиция, солдаты и прочие прелести цивилизации. Таши работают мгновенно, а погода прекрасная, и вдобавок к переговорным камням уже, несомненно, дрыгают суставчатыми лапами все телеграфные башни – и сообщение опередит даже всадника, не говоря уж о пеших…
И все же это лучше, чем уныло сидеть в городе. Гонишься ты за кем-то или сам бежишь от погони – жизнь в обоих случаях обретает смысл и ясность…
– Кто-нибудь представляет, где мы находимся? – спросил Сварог. Все молчали.
– Похоже, Горталан, – сказал наконец Леверлин. – Горталанская провинция. По-моему, я сверху видел Горт, очень уж характерная архитектура губернаторского дворца, ни с чем не спутаешь. Но, миновав Горт, мы еще долго летели…
– Восходные области Горталана, – кивнула и Делия. – Или уже начались закатные области Селона.
Сварог развернул карту. Чтобы не тратить зря времени, ища глазами незнакомые названия, попросил:
– Ткните кто-нибудь пальцем в Горт.
Леверлин ткнул пальцем. Сварог удовлетворительно хмыкнул. Места довольно обитаемые, хватает населенных пунктов, отмеченных как города. А истребителей уже не слышно, подались восвояси на последних каплях…
– Ну, так, – сказал он. – Прикинем начерно. Если подумать, мы все в одинаковом положении – и дичь, и погоня. Гнались за нами чужеземные летчики, которые вряд ли знают эти места. Они в азарте вниз не смотрели, им самим предстоит определяться на местности… И объясняться с властями там, где сядут. А в столице какое-то время будут прикидывать, как лучше организовать облаву местными силами и какую легенду местным властям подбросить… Словом, я уверен, что несколько часов у нас есть. А может, и больше. У беглецов сто дорог, а у погони одна. Тут им не Равена… Учитывая, что мы можем и…
Он осекся, покосившись на пленного: тот кипел от злости, но уши навострил. Следовало сначала разобраться с этим балластом – убивать его было бы подло, но и таскать с собой глупо.
Сварог повернулся к нему:
– Как думаете, если попадете к своим, вам сразу отрубят голову или сначала устроят допрос с пристрастием на предмет возможного соучастия? Обстоятельства против вас…
Судя по взгляду полковника, тот не ожидал от родной юстиции ни беспристрастности, ни гуманизма.
– В любом случае карьера ваша напрочь погибла, – сказал Сварог. – Мне очень жаль, что так получилось, но у нас не было выбора… Будете сдаваться погоне или предпочтете новые бумаги – дворянские, заметьте – новую одежду и возможность начать жизнь сначала? Вы старший сын или ронин?
– Ронин, – глядя в землю, сказал полковник. Выждал положенное время, чтобы сохранить лицо и гонор, потом процедил с таким видом, словно оказывал величайшее одолжение: – Давайте бумаги. Ясно уже, что вы не обычный шпион, тут пахнет чем-то посложнее. Но я все равно вас когда-нибудь найду, и тогда мы поговорим как надлежит…
– Поговорим, – сказал Сварог легкомысленно. – А сейчас будет у вас дворянская грамота, уедете куда-нибудь на Острова, если голова у вас на месте, сделаете карьеру… До сих пор, признайтесь, карьеру делали благодаря древности рода, а? Что?!
Резко обернулся. Прямо на него двигалась Делия, странно задрав голову, шагая походкой механической куклы.
– Что?! – встревожился Сварог.
Она явственно закатывала глаза, побледнела, но все же нашла силы произнести с неподражаемым аристократизмом:
– Простите, граф, после всех этих воздушных кувырканий неудержимо тянет блевать…
После чего шумно вломилась в кусты, скрывшись из глаз, и, судя по звукам, деликатно приглушенным, впрочем, обрела покой и нервную разрядку. Успокоившись, Сварог спросил:
– Еще кто-нибудь хочет? Валяйте, пока есть время…
Паколет, словно только и ждал разрешения, кинулся за ближайшее дерево. Остальные держались. Тетка Чари даже гордо подбоченилась, что воздушные кувыркания – мелочь в сравнении со штормягами, пережитыми в качестве как жены боцмана, так и вдовы такового. Сварог показал Маре взглядом на полковника и сказал вслух:
– На полчасика.
Милая девочка понятливо кивнула, упруго шагнула вперед и неуловимым взмахом руки отправила полковника в беспамятство.
– А теперь – рассыпаться, смотреть в оба за окрестностями и не мешать, – приказал Сварог. – Если кто-нибудь заберется на дерево, вообще прекрасно.