– А это законно? – спросил Сварог, когда хмурый пилот вышел.
– Совершенно незаконно, – признался Гаудин с хищной улыбкой. – Более того, подобное воздушное хулиганство решительно запрещено. Однако станции наблюдения подчиняются мне. И наш преследователь, кто бы он ни был, жаловаться ни в коем случае не побежит, уж можете мне поверить…
Он движением век погасил свет в салоне и напряженно уставился во тьму за окном. Сварог смотрел туда же. Ярко светили звезды, слева, довольно далеко, россыпью огней сиял чей-то манор – судя по обилию и разноцветью, там задавали бал. На фоне звезд вдруг вспыхнула путаница ярко-сиреневых линий, и в самом деле похожая на паутину, горела секунды три, потом погасла, в том месте зажглись малиновые вспышки, тут же провалившиеся вниз.
– Ну вот, самая обычная вимана, – сказал Гаудин. – Ничего страшного – повиснут на «уровне безопасности», спасатели чуть помедлят, ибо получили от меня недвусмысленный приказ… Не надо столь удрученно морщиться. Тот, кто вывел из строя ваш ял, поступил не в пример подлее. Я надеюсь, вы в меру злопамятны? Ничего, право, нет плохого в том, чтобы быть в меру злопамятным и мстительным… Главное – не увлекаться.
…Огромный снольдерский речной пароход, белый с тройной алой каймой по бортам, гордо именовался «Морской Король» и выглядел скорее длинным, трехэтажным барским особняком, по капризу свихнувшегося архитектора украшенным парой высоченных гребных колес и двойной трубой с фигурными коваными раструбами. По здешним меркам лайнер был сама роскошь и возил исключительно чистую публику, дворян и Сословия – а прочих деликатно отпугивал запредельными ценами на билеты. В каюте Сварог обнаружил даже ванну, воду забирали из реки системой хитро устроенных труб и подогревали паром.
В дополнение ко всем роскошествам на пароходе, вне всякого сомнения, имелись и шпики в широком ассортименте, от речной полиции до заграничной разведки, их просто не могло не оказаться на судне, совершавшем регулярные рейсы меж портами двух сопредельных держав, соперничавших исстари. Сварог попытался было вычислить хотя бы одного-единственного топтуна, но быстро оставил это занятие – пришел к выводу, что хорошего шпика ни за что не вычислишь с маху, а иной насквозь подозрительный субъект, неустанно зыркавший по сторонам колючими глазками, вероятнее всего, окажется везущим большие деньги или ценные бумаги агентом богатого банкирского дома. Он сам, кстати, в таком именно обличье и выступал, щеголяя в бархатном хомерике с увесистым кошелем на серебряном поясе, в сопровождении рыжеволосого «племянника». Ну а замок его сундука был бы не по зубам любому здешнему шпику – что вряд ли кого-то насторожило бы, купцы обожают хитроумные запоры…
Единственное неудобство – то и дело приходилось уворачиваться от попыток настоящих купцов втянуть его в какую-нибудь сделку. Вот и сейчас, в ресторане, он едва отвадил почтенного дельца, предлагавшего партию тканей со склада в Балонге. Купец наверняка был настоящий и серьезный, но дешевизна партии наводила на мысль, что в Балонг этот товар попал от мореплавателей, кои любят именовать себя джентльменами удачи, хотя судебные протоколы и прочие юридические бумаги упорно именуют их несколько короче и непригляднее…
Купец перестал настаивать, когда до него дошло, что Сварог все понял.
И тонко намекнул, что чрезмерная осторожность и излишняя в торговых делах щепетильность способны лишь навредить. Разведя руками, Сварог сообщил, что маменька воспитала его в духе именно чрезмерной щепетильности, а поскольку старушка крепкая, до сих пор держит в руках бразды и ключи от главной кассы, дело, собственно, и не в воспитании даже… Купец сочувственно похлопал его по плечу и обнадежил: мол, все мы смертны, а старушки особенно… Сварог согласился, допил свой графин «Оленьей крови» до самого донышка, поднялся из-за стола. Он шел мимо столиков, раскланиваясь с теми, с кем довелось познакомиться. Вот снольдерский торговец лаками и красками (а судя по его крайне осторожным намекам, даже – только контурам намеков, еще и приторговывает снольдерским оружием). Оттого под маской балагура, души-человека, своего парня, Сварог чувствовал – прячется жесткий расчетливый хищник. Торговле оружием, знаете ли, другие и не нужны. Вот помахал рукой от углового столика и жестом пригласил присоединиться к нему любитель карточных игр, безуспешно с начала плавания заманивающий Сварога разыграть партейку-другую. Наверняка, жулик, надеющийся сделать полегче кошелек доверчивого купца. Станет скучно, подумал Сварог, я с тобой поиграю, перекинемся в картишки, ведь для жуликов полезно, когда их самих обжуливают, это заставляет задуматься о преимуществах честного ремесла перед бесчестным. Вот дамочка бальзаковского возраста посылает ему очередной (счет уже пошел на десятки) призывный, воздушный поцелуй. Сварог вежливо кивает в ответ, а ноги невольно убыстряют ход. Дамочка уже пыталась однажды, подловив, когда он в одиночестве фланировал по верхней палубе, оттеснить его в темный закуток. Причем атаку провела тактически грамотно: внезапность, быстрота и натиск. Он опомниться не успел, а уже оказался наполовину раздетым. Но все-таки опомнился, отбился кое-как, бормоча что-то о важной встрече, на которую опаздывает, о том, что потом, дорогая, попозже… Негоже все ж обижать женщину явным отказом от ее прелестей. Ничего, с таким запасом любовно-ядерной энергии дамочка прекрасно и без него проведет это плавание.